– А ты? – неожиданно спросил Данило. – Собираешься к нему поехать?
Оксана не ожидала такого поворота. Она была уверена, что сын будет сердиться, откажется, будет настаивать на своём. Но он задал именно тот вопрос, который она сама прокручивала в голове все последние дни.
– Не знаю, – призналась она. – Не уверена, что смогу решиться.
– Мам, – голос Данила стал серьёзным и каким-то незнакомым, – ты ведь всегда говорила мне: обиды нужно отпускать. Что злость разрушает тебя изнутри — как яд, который пьёшь сам, надеясь отравить другого.
Оксана слабо улыбнулась. Это была её любимая мысль.
– Ты прав, – прошептала она. – Но одно дело — говорить об этом… совсем другое — поступать так.
– Давай поедем вместе, – предложил Данило. – Я возьму выходной. Заеду за тобой — и поедем вдвоём.
У Оксаны защипало в горле от подступивших слёз. Её сын… Всегда был рядом в трудную минуту. И теперь предлагал сделать то, на что у неё не хватало решимости.
– Хорошо… – наконец произнесла она.
На следующий день они стояли у двери его квартиры. Владислав перебрался сюда после развода: продал их прежнюю трёхкомнатную и приобрёл это жильё — поменьше и поскромнее.
– Готова? – спросил Данило мать.
Оксана кивнула, и он нажал кнопку звонка.
Дверь открыла Юлия. Увидев их обоих на пороге, она облегчённо выдохнула:
– Вы всё-таки пришли… Вместе.
Она пригласила их войти. В квартире ощущался запах лекарств и ещё какой-то особый аромат — тот самый, что бывает в домах тяжело больных людей. У Оксаны сжалось сердце.
– Он в спальне, – тихо сказала Юлия. – Только проснулся недавно. Утром врач приходил — стало немного легче.
Они прошли по узкому коридору. Данило крепко держал мать за руку; Оксана не могла понять — поддерживает ли он её или наоборот.
Владислав лежал на кровати с приподнятой спиной на подушках. Его трудно было узнать: лицо осунулось, глаза потускнели и запали; кожа стала сероватой и безжизненной. От прежнего Владислава — энергичного и подтянутого — осталась лишь тень воспоминания.
Он заметил бывшую жену с сыном и попытался улыбнуться; губы дрогнули болезненно и без силы.
– Оксана… Данило… Вы пришли…
Оксана молча смотрела на человека перед собой: все слова исчезли из памяти так же внезапно, как когда-то появились в ней заранее подготовленные фразы для этой встречи.
– Привет… – наконец выговорила она тихо.
Данило застыл у дверного проёма; взгляд его метался по комнате в поисках чего угодно кроме лица отца.
– Садитесь… – Владислав указал рукой на стулья возле кровати. – Спасибо вам…
Оксана осторожно опустилась на край стула; Данило остался стоять рядом с ней, сделав шаг вперёд к постели отца.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Оксана с ноткой неловкости в голосе — вопрос прозвучал почти абсурдно при виде его состояния.
Владислав едва заметно усмехнулся:
– Бывало лучше… Врачи говорят: новый курс химии может дать результат… но чудес не обещают…
Комната погрузилась в молчание. Оксана внимательно всматривалась в лицо бывшего мужа: этот измученный человек казался ей чужим… А ведь они прожили вместе тридцать лет жизни…
– Данило… – Владислав повернул голову к сыну… – Я рад тебя видеть…
– Мама сказала: ты хотел поговорить… – ответил тот сухо и без выражения чувств в голосе.
– Да… Я хотел попросить прощения… У вас обоих…
Оксану словно пронзило током: за все годы их совместной жизни она не припоминала случая, чтобы Владислав первым просил прощения…
– Я был эгоистом… И слабаком… Мне следовало поговорить с тобой тогда честно… объяснить всё как есть… а не сбегать…
– Почему сейчас? Почему только теперь? Потому что болен? – горечь прорвалась сквозь голос Оксаны прежде чем она успела остановиться…
Владислав покачал головой:
– Нет… Я начал думать об этом раньше… Ещё до диагноза… Нина ушла от меня за месяц до того как я узнал о болезни…
Он печально усмехнулся:
– Сказала: я слишком живу прошлым… Нашим прошлым с тобой… Оксан…
