Данило усмехнулся с горечью.
– И теперь ты решил всё изменить?
– Нет, сынок. Уже ничего не исправить, – с печалью в голосе произнёс Владислав, глядя на сына. У Оксаны кольнуло в груди. – Но я могу хотя бы попросить прощения.
– Зачем ты хотел нас увидеть? – спросила она, вспоминая слова Юлии о наследстве.
Владислав кивнул в сторону тумбочки.
– Там лежит папка. Возьми её.
Оксана потянулась и взяла коричневую папку. Внутри оказались бумаги.
– Я оформил дачу на твоё имя, – сказал Владислав. – И машину тоже. Ты всегда любила ту дачу.
– Я пришла не за этим, – резко отозвалась Оксана. – Мне не нужно твоё…
– Я понимаю, – перебил её Владислав. – Знаю, что причина была не в этом. Но я хочу, чтобы это осталось у тебя. Как напоминание о тех временах, когда мы были счастливы вместе.
Оксана опустила взгляд. Та дача у берега Каховки — небольшой домик с верандой, где они проводили летние вечера. Там Данило впервые поплыл сам. Там они высаживали яблони — теперь наверняка уже раскидистые деревья.
– Там ещё письмо есть, – добавил Владислав тихо. – Для тебя и для Данила.
Данило подошёл ближе к кровати.
– Папа… – произнёс он негромко, и Оксане показалось: в этом слове звучали одновременно боль, вопрос и прощение.
Владислав протянул руку — и после короткой паузы сын пожал её.
– Я был плохим отцом в последние годы… – сказал он с трудом. – Но я всегда любил тебя и горжусь тобой.
Оксана заметила дрожь на губах сына. Он наклонился и крепко обнял отца. Владислав закрыл глаза — по щеке скатилась одинокая слеза.
– Я не хочу, чтобы ты уходил… – прошептал Данило вдруг.
И я тоже… – ответил Владислав слабо. – Просто знайте: я вас обоих очень любил.
Он повернулся к Оксане:
– Мы прожили вместе тридцать лет… Это ведь была хорошая жизнь?
Она молча кивнула головой.
– Мне бы хотелось всё переиграть… вернуться хотя бы на пять лет назад и поступить иначе… Но время не вернуть назад…
– Нет… нельзя вернуть… – согласилась она тихо.
Оксана поднялась со стула и подошла ближе к кровати. Она посмотрела в глаза человеку, которого когда-то любила сильнее всего на свете; тому самому мужчине, ставшему отцом её ребёнка; тому, с кем она делила радости и испытания три десятилетия жизни…
– Я прощаю тебя… – сказала она просто и спокойно.
Владислав взял её за руку:
– Спасибо тебе… – прошептал он едва слышно.
Когда они вышли из квартиры — уже стемнело за окнами. Данило шёл молча рядом с матерью, руки глубоко засунуты в карманы куртки; Оксана прижимала к груди папку с бумагами крепко-крепко…
– Как ты себя чувствуешь? — спросила она сына негромко.
– Не знаю… — честно признался он после паузы. — Странное ощущение… Грустно… но как будто стало легче…
Оксана утвердительно кивнула: она испытывала то же самое чувство — словно тяжесть внутри вдруг исчезла без следа…
— Мы ещё приедем? — спросил Данило спустя минуту тишины.
— Конечно приедем… — ответила она мягко и взяла его за руку.— Обязательно приедем…
Через неделю они снова пришли проведать его… Потом ещё через две недели… С каждым разом Владислав слабел всё больше… но неизменно встречал их улыбкой…
Он ушёл тихо в начале декабря… во сне… В последние дни рядом были Оксана и Данило…
В тот день рядом стояла Юлия; они держались друг за друга молча…
— Спасибо тебе за то, что тогда пришла… — сказала Оксана после похоронной церемонии…
— Это ты его спасла… ты и Данило… Он ушёл спокойно…
Весной впервые после развода Оксана приехала на ту самую дачу у Каховки… Яблони действительно выросли высокими деревьями… Она стояла на террасе и смотрела вдаль на реку…
Жизнь продолжалась дальше…
И она тоже жила дальше…
