Дождь начался еще с утра — мелкий, настойчивый, он превращал ноябрьский пейзаж в размытое полотно акварельных серо-бурых оттенков. Его дробь звучала на крыше дома, по черному лаку катафалка, а теперь стихла, оставив лишь тихий разговор капель с лужами во дворе. Внутри пахло воском, мокрой шерстью и едой — не той, что утоляет голод, а той, что подается как часть обряда. За длинным столом из двух сдвинутых частей под белоснежной скатертью собрались люди. Их голоса сливались в глухой гул — как будто морской прибой звучал в раковине. Я сидела во главе стола. Точнее сказать — на месте вдовы.
Меня зовут Людмила. Мне пятьдесят восемь лет, но за последние недели я словно постарела на десяток больше. Мой муж, Михайло, теперь покоился на кладбище под сырой землей и венками из искусственных хризантем. Инфаркт пришел внезапно — как вор в ночи: вырвал самое дорогое и исчез во тьме, оставив меня одну в опустевшей квартире среди эха тридцати пяти совместных лет.
Поминки шли своим чередом. Кто-то говорил вполголоса, звенели ложки о фарфоровые тарелки, кто-то тихо вздыхал. Родственники Михайла, его коллеги и немногочисленные наши общие знакомые сидели рядом. Я кивала в ответ на слова соболезнования, благодарила за участие и отвечала на вопросы без смысла и цели. Руки сами наливали борщ и раскладывали кулебяку по тарелкам — словно я была машиной для исполнения траурного ритуала.
Среди присутствующих была и Екатерина — жена нашего единственного сына Александра. Она сидела напротив меня: прямая спина, строгое черное платье — слишком новое и нарядное для такого случая. Ее пальцы с идеальным маникюром перебирали жемчужные бусы; взгляд холодный и ясный, как зимнее небо без солнца, скользил по лицам гостей и останавливался на мне. В нем не было ни боли, ни печали — только сосредоточенность хищницы перед прыжком.
Мы никогда не испытывали друг к другу теплоты. Десять лет их брака сопровождались молчаливым противостоянием: вежливым внешне и ледяным внутри. Для нее я всегда была недостаточно хороша для ее Саши: слишком простая женщина из прошлого века — «совковая», как она однажды обмолвилась между делом. Не умела одеваться модно или готовить по последним трендам; вместо легких салатов с авокадо я ставила на стол сложные домашние блюда из детства сына. Моя любовь к нему казалась ей удушающей; мои советы воспринимались как вмешательство; моя помощь унижала ее достоинство.
Михайло лишь отмахивался: «Ну характер у нее такой… Не бери близко к сердцу… Главное ведь — чтобы Саше было хорошо».
А Саше действительно было хорошо рядом с ней: он светился от гордости за свою жену; его увлекали ее энергия и амбиции; она выстроила ему карьеру до мелочей; оформила их быт так же безупречно; родила дочку Лесю — мою внучку… которую мне позволяли видеть раз в месяц строго по расписанию Екатерины.
Михайло обожал Лесю всем сердцем и ради этих редких встреч был готов терпеть любое пренебрежение со стороны Екатерины.
Я же молчала… Ради сына… Ради мужа…
Теперь Михайла не стало… И равновесие пошатнулось.
Разговор за столом постепенно оживлялся после неловкой тишины: вспоминали Михайла добрым словом. Один из коллег рассказывал о том дне, когда он блестяще справился со сложными переговорами; двоюродная сестра вспомнила историю юности — как он переплыл реку ради заветной пачки дефицитных сигарет… Люди смеялись сквозь слезы… Я слушала эти чужие воспоминания о нем… И где-то глубоко внутри начинало теплеть…
И тут заговорила Екатерина.
Ее голос прозвучал резко среди общего гула: звонкий и четкий.
— Конечно же, Михайло был человеком действия… — начала она уверенно.
Все замолчали в ожидании добрых слов от невестки покойного.
— Он вложил столько сил в развитие компании… И конечно же — семьи тоже касалось это внимание… Он всегда хотел лучшего для Александра: достойного уровня жизни… правильного круга общения… Он понимал перемены времени… Понимал ведь… что прежние методы…
Она сделала паузу:
— …уже устарели…
Саша сидел рядом с ней понуро опустив голову над тарелкой супа… Бледный… В этот момент он напоминал растерянного подростка больше чем уверенного руководителя…
— Он очень гордился нашим домом… тем проектом интерьера… который мы выбрали вместе с Александром… Всегда говорил: «Вот это настоящее жильё». Современное решение! Удобное!
Я промолчала…
Этот самый «настоящий» дом они приобрели год назад…
Почти все наши накопления ушли тогда на первый взнос…
Те самые деньги мы откладывали вместе с Михайлом много лет…
На дачу мечты…
Чтобы посадить яблони…
И нянчить там наших внуков…
