Богдан подошёл к окну и заметил, как тонкая фигура в светлом пальто растворяется в снежной пелене, направляясь к воротам, за которыми мерцали огни охраны. Он надеялся, что она обернётся. Но она так и не посмотрела назад.
***
Прошло три года.
Богдан сидел в своём кабинете на сороковом этаже башни в Киеве и тщетно пытался сосредоточиться на финансовом отчёте. Мысли упрямо ускользали. Всё шло наперекосяк. После развода, прошедшего стремительно и беспощадно, словно приговор без права обжалования, его деловая хватка будто испарилась. Данил — бывший компаньон и человек, которого Богдан считал своим надёжным другом — ушёл, прихватив ключевых клиентов и распустив слухи, серьёзно подорвавшие его репутацию. Новые начинания терпели фиаско одно за другим, а старые партнёры теряли интерес к сотрудничеству. Его капитал, ещё недавно измерявшийся девятизначными суммами в гривнах, стремительно уменьшался.
Но куда болезненнее финансовых потерь была внутренняя пустота. Особняк напоминал мрачный мавзолей. Он приглашал дизайнеров менять обстановку, пытался оживить пространство краткими романами с актрисами или моделями — всё напрасно: холод внутри оставался неизменным. Слишком часто он возвращался мыслями к тому новогоднему вечеру — вспоминал её спокойное лицо и то, как она ушла молча: не взяла ни копейки и не оглянулась ни разу. Это было гордостью? Или безразличием? Ответа он так и не нашёл — а неизвестность причиняла боль сильнее любой измены.
На столе зазвонил телефон. Его помощница Вера сообщила о вечернем благотворительном аукционе в поддержку детской клиники. Обычно Богдан ограничивался денежным переводом без личного участия, но на этот раз автоматически согласился поехать сам — возможно, это хоть немного отвлечёт от навязчивых мыслей.
Вечером он прибыл в модный арт-центр столицы. Зал был переполнен знакомыми лицами: бывшие коллеги по бизнесу, представители элиты общества, чиновники разных уровней. Он ощущал на себе взгляды — кто-то с любопытством наблюдал за ним издали, кто-то с лёгким высокомерием шептался за спиной: «Богдан? Говорят, у него всё валится из рук». «После той истории с женой… понятно». Эти перешёптывания звучали как шелест сухих листьев под ногами.
Он устроился на одном из задних рядов зала с намерением уйти при первой же возможности. Аукцион проходил оживлённо: ведущий азартно представлял лоты — картины современных художников, скульптуры ручной работы и ужины со знаменитостями для избранных гостей. Богдан наблюдал отстранённо и пил воду.
— А теперь внимание! Уникальный лот! — с воодушевлением объявил ведущий со сцены. — Это не просто арт-объект — это целая социальная инициатива! «Теплый город» — фотопроект плюс альбом-книга; все средства от продаж пойдут на организацию круглосуточных пунктов обогрева для бездомных зимой! Автор идеи и снимков — талантливая фотохудожница и активистка Оксанка!
Богдан застыл на месте. Сердце забилось так сильно, что казалось вот-вот вырвется наружу.
Из-за кулис вышла она.
Она изменилась до неузнаваемости… но именно это делало её ещё более узнаваемой для него. Волосы больше не спадали мягкими волнами до плеч: теперь они были коротко острижены неряшливо и смело; лицо стало резче очерченным — исчезла прежняя мягкость юности; теперь оно выглядело выразительным почти как у статуи из бронзы или камня. Вместо вечернего наряда на ней был строгий тёмно-синий брючный костюм простой формы; несмотря на лаконичность образа он смотрелся элегантно благодаря уверенности её походки и осанке.
Она улыбалась залу искренне: это была уже не та натренированная светская улыбка прежней жизни — а настоящая теплая улыбка человека уставшего… но наполненного смыслом своего дела.
— Благодарю вас… — её голос прозвучал негромко через микрофон; хрипловатый оттенок придавал ему особую глубину и тронул зал до тишины.— Этот проект для меня очень важен лично… Несколько лет назад я оказалась одна посреди зимнего вечера… Без документов… без денег… без места куда можно было бы пойти…
