Екатерина познакомила меня с редактором одного небольшого журнала. С этого всё и началось. Фотопроект, публикации, затем выставка, грант. Так родился «Теплий город».
Она говорила спокойно, почти отстранённо — словно подводила итоги работы.
— А Данил? — с трудом произнёс Богдан.
Оксанка впервые посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде вспыхнула ледяная искра.
— Данил? Тот самый, с кем ты меня «поймал»? Он действительно пытался поддержать меня после того, как ты в очередной раз сорвал нашу годовщину из-за своих «неотложных встреч». Он предложил съездить за город, просто поговорить. Я согласилась. Вот и всё. Эти снимки сделала его жена — она следила за ним. Хотела использовать их против него, но в итоге передала тебе. Поздравляю, Богдан. Ты стал пешкой в чужой игре и сам разрушил свою жизнь. И мою — заодно.
У него подкосились ноги от осознания: все эти годы он лелеял свою обиду, оправдывал свои поступки её якобы изменой. А на деле предал он — своим недоверием, эгоизмом и неспособностью видеть дальше собственного носа.
— Я не знал… — прошептал он едва слышно.
— Да, — тихо ответила она. — Ты не захотел знать. Тебе было проще выгнать меня прочь, чем просто спросить.
Она подняла сумку с пола.
— Мне пора идти. Завтра рано вставать — мы открываем новый пункт помощи.
— Подожди… — он протянул руку вперёд, но так и не решился дотронуться до неё. — Я могу всё вернуть… Особняк, деньги… Тебе бы не пришлось так тяжело работать…
Оксанка остановилась у двери и обернулась через плечо. На её лице отражались печаль и глубокое понимание происходящего — от этого у него защемило сердце.
— Богдан… — произнесла она мягко. — Мне больше не нужно ничего из того прошлого с тобой. Эта «тяжёлая работа» спасла меня тогда… Она дала мне гораздо больше твоих миллионов: она подарила мне саму себя заново. Ты выгнал из дома сломленную женщину… А на улицу вышла уже другая – та, которой я всегда должна была быть. Спасибо за пожертвование… И с Новым годом.
Она повернулась и ушла прочь. Он остался один посреди опустевшего кафе и смотрел сквозь стеклянную дверь на то, как её силуэт растворяется в ночной темноте улицы Киева. Её слова «с Новым годом» эхом отдавались внутри него – теперь они звучали иначе: горько… но очищающе.
Богдан расплатился за кофе, к которому так и не притронулся, и вышел наружу в морозный воздух столицы Украины. Щёки жгло от холода; он даже не стал вызывать водителя – пошёл пешком по ночному городу мимо ярких витрин и торопящихся прохожих… И впервые за долгие годы ощущал себя не владельцем всего мира – а просто человеком: уязвимым, виноватым… но живым.
Он вспомнил фотографии с благотворительного аукциона – лица тех людей, у которых не осталось даже того малого комфорта и надежды на завтра… И понял: уход Оксанки дал ему не только боль – но ещё одну возможность начать сначала… Не ради того чтобы вернуть её – этот путь был закрыт навсегда – а чтобы построить что-то настоящее впервые в жизни… Не стеклянную империю или бетонный трон власти – а что-то тёплое… как тот самый город из её проекта.
Он достал телефон из кармана пальто и набрал номер Веры:
— Вера? Завтра утром соберите правление компании… И найдите контакты фонда «Теплий город». У меня есть идея для них…
В ночном киевском небе рассыпались первые новогодние фейерверки; их отблески отражались в стеклянных фасадах небоскрёбов столицы Украины. Богдан поднял голову вверх и смотрел на вспышки света сквозь снежные хлопья… Он знал: впереди его ждёт долгий путь искупления ошибок прошлого… Но впервые за долгое время внутри него рождалось странное спокойствие – будто где-то там впереди сквозь метель пробивается свет новой жизни…
