Ночью мне не удалось сомкнуть глаз. Я лежала, уставившись в потолок, и мысленно прокручивала события — не только сегодняшние, но и всё, что происходило за последние пять лет. С того самого момента, как мой тихий, рассудительный Дмитрий привёл в дом ту девушку с пронзительным взглядом и приторно-мягким голосом. Её снисходительные ухмылки, замаскированные под участие («Ой, Лариса, давай я сама сделаю — тебе же тяжело», «Эта кофта тебя старит — выбрось её»). Её неспешное и продуманное отдаление Дмитрия от меня. Ссоры между ними, после которых он сидел на кухне с опухшими глазами. Неожиданные и чрезмерно дорогие «подарки», опустошавшие его банковский счёт. И тот взгляд на Юлию — мою внучку. Не тёплый материнский, а холодный — оценивающий. Как будто она была не ребёнком, а чем-то обременительным или выгодным.
Но больше всего меня тревожила её мать. Та самая женщина из дома с выкрашенными в синий ставнями окнами. Мы виделись лишь однажды — на свадьбе. Холодная до костей, с хищным блеском в глазах; дочь — словно отражение матери в зеркале. Тогда Оксана сказала: «Мы не особенно близки». Но я запомнила их взгляды в тот день: короткий обмен глазами — будто делили между собой добычу.
Утром я набрала номер автосервиса, где обычно обслуживалась машина. Под предлогом сомнений попросила проверить тормоза. Через час перезвонил знакомый мастер Тарас; голос у него был странный.
— Лариса… Ты была права. Шланг заднего правого тормоза… его никто не порвал случайно. Его почти полностью перерезали ножом или чем-то острым… Очень аккуратно сделано. Достаточно было бы немного поездить — и он бы лопнул при резком торможении… Это точно не случайность.
— Спасибо тебе, Тарас… Почини всё как надо… И никому ни слова.
— Ты понимаешь вообще…
— Понимаю. Просто сделай это.
Я отключилась и задумалась над её словами: «Увидимся завтра». Завтра Дмитрий должен был вернуться домой. Завтра должно было что-то произойти? Возможно, она уговорила бы меня поехать куда-нибудь вместе? Или сама взяла бы машину под предлогом срочной встречи? Авария… трагедия… Следствие могло бы предположить неисправность тормозов… но нашло ли бы доказательства? Или Тарас рассказал бы о повреждённом шланге? Тогда начались бы расспросы: кому могла быть выгодна моя гибель?
Но действительно ли речь шла о моей смерти? Вряд ли она интересовала её сама по себе. Квартира? Да, просторная трёхкомнатная в хорошем районе — но ведь они уже жили здесь вместе со мной. Деньги? Небольшие накопления — ничего особенного. Страховка? Только стандартная ОСАГО; жизни я никогда не страховала.
А если дело вовсе не во мне?.. А если за руль должна была сесть она сама?.. Или Дмитрий?.. Или… Господи… Юлия?.. Иногда школьный автобус задерживался; иногда я отвозила внучку сама; бывало просила Оксану…
Комок холода внутри стал тяжелее и плотнее. Нет… Это был не просто расчёт на смерть как таковую — это была ставка на катастрофу: несчастье должно было сломать моего сына изнутри, сделать его слабым и зависимым от неё одной… А она стала бы для него опорой: утешала бы его нежными словами, держала за руку… И постепенно взяла всё под контроль: квартиру… счета… ребёнка… мою роль в этой семье…
Это был не всплеск ярости или мимолётная злоба — это был хладнокровный план: продуманный до мелочей семейный сценарий манипуляции.
Днём я вызвала такси и отправилась в старый район города. Попросила водителя остановиться за углом от нужного дома с теми самыми синими ставнями на окнах: ухоженный фасад без признаков достатка или роскоши. Во дворе стояла моя Toyota; а на крыльце сидела та самая женщина — Феодосия… Она курила молча и пристально смотрела прямо на машину… На лице застыла сосредоточенность вперемешку со злостью… Злость оттого, что подарок оказался с подвохом – опасным сюрпризом внутри…
Она поняла всё сразу же.
Поняла – я знаю правду.
Я уехала незаметно для неё.
Вечером домой вернулся Дмитрий – усталый после дороги, но довольный встречей: обнял меня крепко, потом Оксану – ласково поцеловал её щеку – затем поднял Юлию на руки со смехом… За ужином Оксана была особенно мила – расспрашивала про поездку по работе, смеялась над историями мужа и то касалась его руки невзначай пальцами то бросала быстрые взгляды в мою сторону – скользкие и настороженные…
