— У нас всё по-другому.
— У всех по-своему. Пока так.
— Скажи, а его мама случайно не подталкивает?
Оксана промолчала. Но Виктория и без слов всё поняла.
— И вообще, ты ведь сама говорила — твоя квартира плохо сдаётся, с этими жильцами одни мучения. Зато если что — всегда есть куда уйти. А если продашь — останешься без запасного варианта.
Дома Роман встретил её с холодным выражением лица.
— Обдумала?
— Ром, давай пока не будем об этом говорить.
— В смысле «не будем»? Мама уже нашла риелтора. Надёжного, проверенного.
— Без моего участия?
— А что тут такого? Она же не глупая, разбирается в этих делах.
Оксана опустилась на диван, стараясь привести мысли в порядок. Но они ускользали, как муравьи при встряске муравейника. И где-то внутри зудело: если уйду — останусь одна, без детей. Если останусь — придётся жить с Татьяной. Или под её контролем.
— Ром, а если я скажу «нет»?
Муж замолчал надолго. Затем сел рядом и взял её за руку.
— Оксанка, ну ты же разумная женщина. Понимаешь ведь: семья важнее всего остального. Дом нужен для будущего. Для детей. Ты ведь сама этого хочешь — говорила мне не раз.
— Дело не в деньгах.
— А в чём тогда?
Как объяснить? Что каждый её визит превращает дом в чужое пространство? Что Татьяна умеет одним взглядом дать понять: ты здесь временно и ненадолго? Что после каждого её появления хочется спрятаться и не выходить из ванной?
— Ром, мне страшно жить с ней под одной крышей.
— Чего бояться-то? Она же тебя не тронет.
Не тронет… Но умеет так посмотреть или сказать вскользь что-то такое, от чего чувствуешь себя виноватой за всё на свете. Вчера вот Оксана приготовила макароны с сыром на ужин. Татьяна взглянула на тарелку и тяжело вздохнула:
— Эх, Ромочка мой… Хорошо хоть ты у меня непривередливый…
А потом добавила как бы между делом:
— Я бы борщ сварила или котлеток нажарила… Да только мне тут хозяйничать нельзя…
Роман тогда промолчал. Но доедал ужин явно через силу.
— Оксана, ты думаешь только о себе, — он убрал руку. — Всё время только свои интересы ставишь во главу угла.
— А ты думаешь только о маме своей…
— Она дала мне жизнь! Воспитала! Образование дала! А ты что сделала для меня?
Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Оксана смотрела на мужа и словно впервые видела его таким чужим. Пять лет вместе… И он спрашивает это?
— Рома… а ты меня любишь вообще?
— Причём тут любовь?
— При том… Потому что если любишь — не ставишь перед выбором…
— Это не ультиматум! Я просто говорю тебе правду: так будет лучше для нас обоих!
— А если я откажусь?
Роман поднялся и начал нервно ходить по комнате.
— Тогда придётся подумать о разводе…
Эти слова ударили как молотком по груди: стало трудно дышать; мысли метались: уйду — одна останусь; детей уже может и не быть; тридцать шесть — это уже почти край… Потом будет поздно сожалеть…
— То есть квартира важнее меня?
— Не переворачивай всё! Главное — семья настоящая! А не твои капризы!
Настоящая семья… Значит она сама — ненастоящая? Пока нужна…
Оксана вспомнила отца… Он тоже любил говорить о семье каждый раз перед тем как просить денег на очередную бутылку: «Я тебя растил! Кормил! В люди вывел! Теперь твоя очередь долги возвращать».
Тогда она была подростком и верила ему… Отдавала стипендию… Потом зарплату… Пока однажды не поняла: эти «долги» никогда не закончатся… Всегда найдётся повод попросить ещё…
Она посмотрела на мужа:
― Рома… а если через год твоей маме покажется дом тесным? Или соседи вдруг станут мешать? Мы снова будем продавать жильё и искать новое место?
― Не выдумывай ерунды…
― Это вовсе не фантазии… Просто пытаюсь думать наперёд…
Он остановился посреди комнаты и повернулся к ней:
― То есть это твоё окончательное решение?..
