— Пока что да.
— Тогда живи с этим выбором.
Он вышел, громко хлопнув дверью. Оксана осталась одна на кухне, глядя на остывшую гречку. В голове крутились одни и те же мысли: если уйду — не успею, если останусь — потеряю себя. Дети, дом, Татьяна — всё смешалось в один клубок.
Утром Роман ушёл на работу, не сказав ни слова на прощание. Вечером вернулся мрачный, отвечал коротко и неохотно. Так продолжалось целую неделю.
А потом приехала Татьяна.
— Оксаночка… — она устроилась за кухонным столом, сложив руки перед собой. — Роман мне всё рассказал.
— Что именно?
— Что ты не хочешь жить одной семьёй.
— Татьяна, я не против того, чтобы вы были рядом. Но жить под одной крышей я не готова.
— А разве это так уж отличается?
Как объяснить разницу между «рядом» и «вместе»? Между тем, чтобы поддержать — и полностью исчезнуть в чужих ожиданиях?
— Мне нужно своё пространство.
— Пространство… личное… — свекровь произнесла это выражение с оттенком неодобрения. — А семья тебе тогда зачем?
— Семья нужна. Но она должна строиться не только на обязанностях.
— А на чём ещё?
— На уважении. На взаимопонимании. На желании быть вместе по доброй воле, а не из чувства долга или давления.
Татьяна помолчала немного и тяжело вздохнула:
— Жалко Романа… Он так мечтал о просторном доме для всех вас…
— Пусть мечтает дальше. Только пусть сам за это платит.
— У него нет таких средств. Зарплата скромная, кредиты тянут вниз… А ты могла бы помочь ради будущего детей. Ты же сама говорила: хочешь двоих малышей…
— А у меня есть из чего помогать?
— У тебя ведь есть квартира…
Вот оно что… Квартира стала главным аргументом. Не Оксана как личность, как жена или женщина… Просто жилплощадь с ногами.
— Татьяна, а если бы у меня этой квартиры не было — он бы женился на мне?
Свекровь растерялась от неожиданного вопроса:
— Ну что ты такое говоришь… Конечно бы женился!
— Тогда почему он ставит передо мной выбор: либо квартира под его условия — либо развод?
— Это вовсе не ультиматум… Он просто пытается объяснить тебе правильный путь…
Правильный? По чьему мнению? По мнению того, кто хочет завладеть чужим имуществом?
Позже вечером Оксана позвонила Виктории:
— Держись! — сказала подруга твёрдо. — Не уступай сейчас, иначе потом будешь уступать всегда и во всём.
— А если он действительно уйдёт? Мне уже тридцать шесть… Я хочу детей… Потом может быть поздно…
— Ну и пусть уходит! Лучше быть одной самой собой, чем с теми, кто тебя обесценивает! И дети — это точно не повод терпеть унижение!
— Легко сказать…
— Делать трудно… Но другого выхода нет!
Оксана отключила телефон и подошла к окну. За стеклом мерцали огни вечернего города Львова. Где-то там тоже жили люди со своими сомнениями: уступить или остаться верным себе…
Роман вернулся поздно ночью и прошёл мимо неё прямо на кухню.
— Рома… давай поговорим?
— О чём говорить?
— О нас с тобой…
— Тут всё ясно: ты уже определилась со своим решением.
— И ты тоже сделал свой выбор…
Он обернулся к ней усталым взглядом:
— Объясни мне одно: чего ты боишься?
Оксана посмотрела прямо ему в глаза:
― Бояться можно многого… Но больше всего я боюсь потерять себя как личность…
― Почему ты так думаешь?
― Потому что твоя мама умеет так разговаривать со мной… что я начинаю чувствовать вину просто за то, что существую… За то как дышу или ем…
― Это ерунда какая-то…
― Нет! Это совсем не ерунда! Помнишь тот случай с макаронами?..
― Причём тут макароны вообще?..
― Дело вовсе не в них! Это про то ощущение… будто я плохая жена по умолчанию…
Роман замолчал ненадолго:
― Может быть… ты действительно такая?..
Эти слова ударили сильнее любой пощёчины. Внутри у Оксаны словно оборвалась тонкая нить надежды…
― Всё ясно…
― Что именно ясно?..
― Всё стало предельно понятно…
Она поднялась со стула и ушла в спальню без лишних слов. Роман остался сидеть один на кухне среди тишины ночи…
В ту ночь сна к ней так и не пришло. Она лежала без движения и вспоминала того человека пять лет назад ― того самого Романа ― который говорил ей тогда о любви к её смеху… к её упрямству… к привычке читать книги перед сном… А теперь этот человек требует продать квартиру ради жизни с его матерью под одной крышей…
