Анастасия уставилась на экран банковского приложения, пытаясь в уме подсчитать. Тридцать пять тысяч вместо обещанных семидесяти. Куда делась остальная сумма?
Тарас шумел на кухне, гремел посудой и что-то невнятно бормотал. Обычно он возвращался домой около половины седьмого, а сегодня пришёл только к девяти. И вел себя как-то не так, как обычно.
— Тарас, подойди сюда.
Он появился в дверном проеме с выражением виноватости на лице. Анастасия узнала этот взгляд — точно так же он выглядел в детстве, когда случайно портил что-то важное.
— Что случилось с деньгами?
— Настя, я хотел поговорить с тобой об этом.
— Говори уже.
Тарас опустился на край дивана и провёл ладонью по лбу. Анастасия молча ждала. Внутри у неё всё сжалось от тревоги.
— Я отложил тридцать пять тысяч гривен.
— Куда именно? Зачем?
— На дачу для мамы.
Анастасия почувствовала, как лицо заливает холодом. Дача? Для свекрови? При их нынешнем финансовом положении?
— Ты в своём уме?
— Настя, пожалуйста, выслушай меня. Мама живёт одна в Звенигородке. Ей уже шестьдесят два года. За последние пять лет она видела Михайла всего трижды.
Имя сына прозвучало как удар — Михайло спал в соседней комнате, а они тут спорят о тратах.
— Она вырастила нас с сестрой практически одна, а теперь сидит взаперти целыми днями. А Лариса в Житомире постоянно занята своими детьми и редко приезжает к ней.
— У нас ипотека висит на шее! Мы едва справляемся со всеми расходами!
— Эта дача недорогая. Лариса нашла подходящий участок — ей удобно туда ездить. Всего пятьдесят километров от Звенигородки.
Анастасия поднялась и начала ходить по комнате туда-сюда. В голове крутились цифры: ежемесячный платёж по ипотеке — тридцать восемь тысяч гривен; коммунальные услуги — около семи; питание, транспортные расходы, одежда для троих… А теперь ещё и дача?
— Тарас, мы не вытянем это финансово.
— Справимся. Я найду дополнительный заработок.
— Где ты собираешься подрабатывать? Ты и так пропадаешь на работе целыми днями!
— По вечерам могу развозить заказы или выходными разгружать товар…
Анастасия остановилась и посмотрела прямо на мужа. Он сидел понурившись — и вдруг она увидела перед собой того самого мальчишку из прошлого: испуганного и растерянного перед маминым разочарованием.
— Тарас… Я понимаю твою привязанность к матери. Но мы просто не можем себе этого позволить сейчас.
— Сможем… Нужно лишь немного потерпеть. Михайло подрастёт — будет ездить к бабушке летом…
— Потерпеть? Да я уже давно терплю! У меня джинсы порвались — я их зашила вручную! Мы месяц живём без свежих овощей — только макароны с курицей едим! Михайлу нужны новые кроссовки — а я всё откладываю покупку! И ты хочешь ещё немного потерпеть?!
Тарас поднял голову; глаза его блестели от слёз.
— Настя… Это же моя мама… А Михайло её единственный внук…
— А я твоя жена! И мать твоего сына!
Они молча смотрели друг другу в глаза через невидимую стену непонимания. Анастасию охватывала ярость — не столько на Тараса лично, сколько на саму ситуацию: вечная нехватка денег; необходимость выбирать между чужими нуждами и собственным покоем…
