— Юрий, твоя сестра опять прикончила наш ужин, — тихо заметила Дарина вечером.
— Ну зачем ты начинаешь? — поморщился Юрий, не отрываясь от телефона. — Она же родная. Не будь мелочной, Дарин. Тебе жалко кусок сыра?
— Дело не в сыре. Просто твоя мама сама сказала: каждый сам за себя. Почему я должна кормить Роксолану, если у нас теперь всё по рыночным правилам?
— Да ладно тебе, не бурчи. Разберёмся, — отмахнулся он.
Так было всегда. Он предпочитал уходить от ответственности, прятался за равнодушием и делал вид, что ничего не происходит. Ему было проще закрыть глаза на то, как мать унижает его жену под предлогом справедливости и расчёта за каждый шаг. Так ему было удобно.
Кризис настал в феврале. У мамы Дарины случился гипертонический приступ — срочно потребовались дорогие препараты. Девушка собрала все оставшиеся сбережения до копейки. До зарплаты оставалась неделя, а в кошельке пусто.
Она подошла к мужу.
— Юр, мне нужно пять тысяч гривен на лекарства для мамы.
Юрий замялся.
— Дарин… Сейчас никак. Я на шины откладывал и ещё маме пообещал помочь с ремонтом беседки. Ты же знаешь — у нас теперь раздельный бюджет. Попробуй взять аванс.
Дарина посмотрела на него так, будто впервые увидела перед собой чужого человека вместо мужа.
— Всё ясно, — произнесла она ровным голосом без окраски.
В тот вечер она не плакала. Просто вышла купить хлеба в ближайший магазин. На кассе вдруг поддалась странному порыву:
— Сдачи не надо… дайте «Золотую подкову».
Прошло три недели. Принцип «каждый сам за себя» продолжал действовать во всей красе. Любовь завела тетрадь долгов: «Дарина — свет в ванной 15 минут», «Юрий — замена лампочки (работа мастера = мама)».
В воскресенье вся семья снова собралась за столом по «весомому» поводу: приехала Татьяна пожаловаться на зятя, а Роксолана пришла просить деньги на курсы макраме.
Дарина вошла на кухню заметно изменившейся: новая стрижка, дорогой кашемировый свитер и главное — взгляд… спокойный и чуть ироничный взгляд человека с тайной в рукаве.
— Что это ты сияешь как начищенный тазик? — буркнула Татьяна, накладывая себе уже третью порцию салата (приготовленного из продуктов Любови, которая потом обязательно включит их стоимость в счёт для Юрия).
— Есть повод улыбаться, — мягко ответила Дарина с лёгкой улыбкой. — Я выиграла в лотерею.
Повисло напряжённое молчание. Вилка Любови застыла на полпути ко рту.
— Сколько? — нетерпеливо спросила Роксолана и подалась вперёд всем телом.
— Двенадцать миллионов гривен, — буднично произнесла Дарина и налила себе чаю из чайника.
Тишина стала почти осязаемой; слышно было даже жужжание мухи у окна – она отчаянно пыталась выбраться из этой душной атмосферы лицемерия и корысти.
Первой очнулась Любовь: её лицо мгновенно преобразилось – хищная гримаса сменилась приторной маской заботливой матери семейства.
— Господи! Даринка! Какая радость! — всплеснула она руками с преувеличенным восторгом. — Я всегда знала: тебе во всём везёт! Ну теперь-то заживём! Нам ведь как раз крышу перекрывать надо на даче… да и Роксолане давно пора свою квартиру иметь – всё с нами ютится…
