— Да-да! — с жаром подхватила Роксолана. — И Юрию бы машину поновее! Мы же одна семья!
Юрий, до этого сидевший с открытым ртом, вдруг встрепенулся:
— Дарина, правда? Ничего себе! Это ведь шанс! Мы сможем и кредит закрыть, и маме помочь, и…
Дарина аккуратно поставила чашку на блюдце. Легкий звон фарфора прозвучал как удар колокольчика.
— Подождите, — произнесла она негромко, но с твердостью в голосе. — Похоже, вы забыли. У нас теперь другие правила.
Любовь моргнула в замешательстве.
— Что ты имеешь в виду, милая?
— Ваше собственное правило, Любовь. «После Рождества — каждый сам за себя». Я его запомнила дословно.
— Ну что ты, Дариночка… Это ведь так… для порядка… — начала оправдываться свекровь, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Свои люди всегда договорятся! Когда такая радость в доме…
— Нет-нет, — перебила Дарина с ледяной учтивостью. — Договор важнее эмоций. Вы сами настояли на этом принципе. Я его уважаю. Поэтому выигрыш принадлежит мне. И распоряжаться им буду я.
— Как это «себе»? — взвизгнула Татьяна. — Ты что же это творишь? Родным людям рот затыкаешь? Эгоистка!
— А где вы были тогда, когда моей маме нужны были лекарства? — голос Дарины стал твердым как сталь. — Где была ваша «семья», когда вы, Любовь, требовали с меня сорок гривен за стиральный порошок?
— Я… я хотела научить тебя экономии! — выкрикнула свекровь в отчаянии и покраснела от злости.
— Вы научили меня самостоятельности. За это спасибо.
Дарина поднялась со стула.
— Юрий, нам нужно поговорить наедине.
Они вышли в коридор. Юрий выглядел сбитым с толку: глаза метались между кухней и женой; он не знал, чью сторону выбрать. С одной стороны – рассерженная мать и алчная родня; с другой – супруга с двенадцатью миллионами на руках.
— Дарина… ну ты перегибаешь палку… — прошептал он растерянно. — Мама тогда вспылила… но ведь нельзя так резко…
— Юрий, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Тогда ты кивнул ей в ответ. Помнишь? Ты согласился: каждый сам по себе. Ты променял меня на мамины пирожки и тишину за ужином.
— Я не думал… что всё зайдёт так далеко!
— А теперь слушай внимательно: я подаю на развод.
Юрий побледнел:
— Что?.. Из-за денег?
— Не из-за денег. Из-за твоего молчаливого согласия тогда за столом. Но у тебя есть один шанс всё изменить: сейчас же заходишь туда и говоришь своей матери правду – мы съезжаем сегодня же и больше ни копейки по её «рыночным» расценкам она от нас не получит ни при каких условиях. Если останешься здесь мямлить – я ухожу одна. И да – выигрыш я получила вчера вечером; билет куплен на деньги от подруги – юридически ситуация спорная, но я найму лучших юристов страны и докажу своё право до последней гривны. Тогда ты останешься здесь – вместе с мамойной тетрадкой долгов и Роксоланой на шее… Выбор за тобой.
Из кухни доносились громкие голоса: Любовь уже делила ещё не полученные деньги с Татьяной, уверяя ту в том, что ей как старшей положено ровно половина суммы по справедливости рода.
Юрий перевёл взгляд с двери кухни на жену рядом с собой… Впервые за годы брака в его глазах мелькнуло осознание происходящего: он представил свою жизнь без Дарины…
