Леся выскочила за ними из ресторана с таким видом, будто не по лестнице спускалась, а принимала аплодисменты на сцене — румяная, оживлённая, с озорным блеском в глазах. Она даже коротко рассмеялась — звонко, словно сбросила с себя груз.
— Мария… ну ты дала жару! — она махнула рукой, отгоняя остатки душного воздуха. — Я уж думала, сейчас начнётся: «Мария, прояви мудрость», «Мария, потерпи», «Мария, не обостряй». А ты взяла и не стала терпеть. И правильно сделала!
Мария посмотрела на тётю с лёгким недоумением — не сразу стало ясно, шутит она или говорит всерьёз.
— Ты видела её физиономию? — Леся снова прыснула со смеху, но уже тише — чтобы из дверей не услышали. — Елена привыкла: сказала слово — и все по стойке смирно. А ты… спокойно так ответила. Без крика, без сцены… и чётко поставила её на место. Как табуретку. Туда, где ей быть положено.
Она поправила шарф на плечах и шагнула ближе к краю тротуара, глядя вдоль улицы в ожидании фар.
— Я тобой гордилась тогда… — добавила Леся уже мягче. — Не каждому такое под силу. Обычно либо молчат в тряпочку, либо начинают оправдываться — а это только повод сильнее прижать. А ты чётко дала понять границы.
Тётя щёлкнула языком и наклонилась ближе к Марии с заговорщицкой улыбкой:
— А знаешь что самое прекрасное? Ты не позволила себя унизить. Вот это настоящая сила духа.
Мария невольно выдохнула; напряжение вечера потихоньку начало отпускать.
— Ну всё… — она подмигнула и снова обрела прежнюю уверенность.
— А хочешь я тебе одну историю расскажу? Пока такси ждём… — вдруг предложила Леся.
Мария вопросительно взглянула на неё.
— Жила у нас в деревне одна баба злющая-презлющая. Всё пыталась соседке под дверь помои вылить. И вот как-то зимой поскользнулась на собственном же ведре с помоями. Упала да ногу сломала… пролежала до утра одна-одинёшенька пока та самая соседка её не нашла да скорую не вызвала. Так вот тебе мораль: когда яму копаешь другому – помни: земля скользкая да кости у тебя уже хрупкие…
Мария рассмеялась впервые за весь вечер по-настоящему легко и искренне.
Вдруг из кустов у крыльца донёсся тонкий писк. Мария вздрогнула от неожиданности. Щенок! Он никуда не делся – сидел там же дрожа от холода и смотрел на них своими бусинами-глазами.
— Ну что ж ты тут один… — Мария присела рядом прямо в дорогом платье без страха испачкаться. — Тебя тоже обидели те, кто считает себя выше других?
Щенок осторожно лизнул её ладонь.
— Денис… — сказала она тихо мужу и подняла малыша на руки; он был тёплый и пах сырой шерстью. — Мы его забираем домой.
— Конечно берём! — улыбнулся Денис, поглаживая щенка по голове. — Ему у нас будет хорошо… Лишних людей рядом точно не будет.
Через стекло ресторана было видно: охранники подошли к столу «родни». Елена судорожно рылась в сумочке среди мелочи; Оксана кому-то звонила нервно всхлипывая; а Степан пытался объяснить охране, будто просто зашёл погреться мимоходом…
У Марии внутри больше не было злорадства – только чистое облегчение… как будто наконец сбросила тяжёлый мешок камней со спины после десятилетнего пути.
— Поехали домой… — сказала она тихо прижимая найденыша к груди. – У нас остались вкусные котлетки…
Такси увозило их прочь от ярких огней ресторана – туда где тепло и спокойно… оставляя позади тех людей, которые так никогда и не поняли простую истину: пытаясь унизить другого – сам становишься выше лишь потому что залез на табуретку… но всем при этом видны твои грязные ноги…
А щенок мирно спал у Марии на руках… ему снилось новое место – дом без пинков… где любят просто так… И этот дар был дороже любого счёта или подарка мира…
