— Михайло, ты серьёзно? Уже шесть вечера, тридцать первое число! — Владислава стояла в проёме спальни, прижимая к груди влажное кухонное полотенце. — Ты же обещал, что в этом году мы встретим праздник вместе. Мальчики весь день тебя ждали, Данил даже выучил стихотворение!
Михайло, не поворачиваясь, аккуратно затягивал узел дорогого галстука перед зеркалом. В комнате витал насыщенный аромат его парфюма — резкий, чужой, абсолютно не домашний.
— Владислава, только не начинай. Это не просто вечеринка — это важная встреча. У нас объединение с «Вегой», там будут все ключевые фигуры. Если я не появлюсь, проект уйдёт Ярославу. Хочешь и дальше тянуть всё на мою зарплату?
Он наконец обернулся — и в его взгляде Владислава увидела холодную отстранённость под маской деловой необходимости.
— Мы и так не только на твою зарплату живём! Я работаю в школе на полторы ставки! — выкрикнула она срывающимся голосом: внутри всё кипело от бессильной злости.
— Ну да, твои гроши… — пренебрежительно бросил Михайло и махнул рукой. — Всё, я поехал. Мама поможет тебе с детьми. Не устраивай драму.
В прихожую бесшумно вошла Тамара — словно тень скользнула по полу. Она уже была полностью готова: строгое кашемировое платье подчёркивало осанку, а жемчужное ожерелье поблёскивало на шее.
— Езжай спокойно, Михайлик, — пропела свекровь мягким голосом и заботливо поправила воротник его пиджака. — Мужчина обязан строить карьеру. А Владислава просто переутомилась. Мы тут справимся сами по-семейному. Верно ведь, Владислава?
Дверь захлопнулась с глухим звуком. В квартире воцарилась тишина; её нарушали лишь лёгкое шипение масла на сковороде да приглушённые голоса детей из детской комнаты.
Вечер растянулся в мучительное ожидание конца праздника. Тамара устроилась в гостиной как у себя дома и критически осматривала сервированный стол.
— Владислава, ну кто же так нарезает колбасу? — вздохнула она укоризненно и подцепила вилкой тонкий ломтик. — Всё просвечивает насквозь… В приличном доме нарезка должна быть основательной. И майонеза ты явно переборщила в оливье… У Михайлика от него всегда изжога бывает… Ах да… Его же нет… Но порядок всё равно должен быть.
Владислава молча перемешивала салат; пальцы дрожали от напряжения и усталости. Она хорошо знала эту манеру общения: мелкие замечания превращались в цепочку уколов; за мягкостью скрывалось постоянное давление.
— Бабушка, а можно нам ещё десять минут поиграть? — заглянул на кухню десятилетний Марко; за его спиной прятался семилетний Данил. — У нас финальный матч турнира!
Тамара перевела взгляд на часы с видом строгого арбитра…
