— Вот список блюд на Новый год, — заявила Владислава, появившись без предупреждения двадцать девятого декабря. Это стало её роковой ошибкой.
Она небрежно швырнула на кухонный стол листок, вырванный из блокнота. Оксанка, вытирая руки о вафельное полотенце, застыла на месте. На плите тихо побулькивал бульон — она собиралась сварить лёгкий суп и пораньше лечь спать после изнурительной смены в клинике. Но в прихожей уже суетились племянники: шестилетний Максим и четырёхлетняя Полина с шумом сбрасывали зимнюю обувь, а Тарас, муж Оксанки, стоял рядом с сестрой и избегал взгляда жены.
— Владислава, мы ведь ничего такого не планировали, — медленно произнесла Оксанка, даже не взглянув на бумагу. — Мы с Тарасом хотели встретить этот Новый год спокойно, в узком кругу. Только мы и Любомир.
— Да брось ты! — отмахнулась Владислава, расстёгивая пуховик. Она пребывала в том бесконечном состоянии декретного отпуска, когда кажется, будто весь мир обязан подстраиваться под её материнство. — Мама сказала: у вас квартира просторнее. И вообще — что это за праздник в тишине? Скукотища! Я вот меню составила. Там ничего сложного нет, но моим детям нужно особое питание.
Оксанка опустила взгляд на листок. Почерк у Владиславы был крупный и размашистый: «Кролик в сметанном соусе (только фермерский!), тарталетки с икрой (горбуша, не заменитель!), салат с авокадо и креветками (никакого майонеза!), торт «Наполеон» (домашний)».
— Тарас? — обратилась она к мужу.
Тридцативосьмилетний Тарас, который мог уладить конфликт даже с самым капризным клиентом автосервиса, теперь выглядел растерянным.
— Окс… ну это же сестра… — начал он свою привычную мольбу вполголоса. — У них вроде ремонт или трубы прорвало… Давай без скандалов перед праздником? Переживём пару дней…
Оксанка ощутила внутри натянутую до предела струну. Она молчала пять лет подряд. Сносила всё: как Тамара перекладывала банки на её кухне; как Владислава привозила детей «на часик», а сама исчезала до следующего дня; терпела ради Тараса — потому что любила его и потому что он искренне заботился о её сыне от первого брака — двенадцатилетнем Любомире.
Но этот список стал последней каплей. Это было уже не просто навязчивость — это было вторжение в её пространство.
— Хорошо, — произнесла она тихо. Голос её звучал ровно и холодно: таким тоном она обычно успокаивала самых нервных пациентов в регистратуре. — Пусть остаются.
Тридцать первого декабря квартира гудела от голосов и шагов гостей. К обеду прибыли Тамара и Владимир – родители Тараса по линии мужа. Тамара сразу заняла ключевую позицию на единственном мягком стуле кухни и начала командовать происходящим вокруг неё…
