Заняв стратегически удобное место на единственном мягком стуле на кухне, Тамара принялась отдавать указания.
— Оксанка, ты лук для селёдки под шубой кипятком обдала? — спросила она с масляной любезностью. — Если не ошпарить, горечь испортит всю рыбу. Это же элементарно.
— Обдала, Тамара. И уксусом сбрызнула, и сахаром присыпала, — отозвалась Оксанка, нарезая салаты с такой скоростью, будто за ней стоял целый цех.
— Ну смотри сама, — вздохнула свекровь. — А то у тебя вечно либо пересолено, либо недосолено. Тарас любит, чтобы всё было как надо.
Владислава к готовке даже не притронулась. Она развалилась на диване в гостиной и листала соцсети на телефоне, пока её дети носились по кровати Любомира. Сам Любомир сидел в углу своей комнаты с наушниками и пытался сосредоточиться на книге. Оксанка замечала: сын напряжён до предела и старается стать невидимым в собственном доме.
К десяти вечера стол был накрыт. Оксанка выставила всё из того, что успела приготовить, проигнорировав добрую половину пунктов из «списка». Вместо кролика от фермера получилась запечённая курица — зато румяная и сочная. Икра тоже была — хоть немного: сами понимаете, перед праздниками цены кусаются…
Все расселись по местам. Владислава тут же скривилась при виде угощений.
— А где авокадо с креветками? Я ведь писала! — протянула она недовольным тоном. — Максиму нельзя салаты с майонезом — у него может быть диатез.
— Максим сейчас уплетает колбасу с жирком и выглядит вполне довольным жизнью, — спокойно заметила Оксанка и кивнула в сторону племянника, который уже вовсю лакомился праздничной нарезкой украдкой.
— Это совсем другое! — вспыхнула Владислава. — Ты просто не захотела постараться ради семьи!
— Владислава, хватит уже… Всё очень вкусно… — попытался без особого энтузиазма вмешаться Тарас.
И тут произошло то самое событие, которое стало последней каплей.
На столе стояла маленькая вазочка с бутербродами с красной икрой. Их было ровно столько же, сколько гостей за столом плюс пара про запас. Любомир весь день ничего толком не ел и потянулся к тарелке.
Владислава перехватила его руку:
— Подожди-ка минутку, Любомир! — громко произнесла она так резко, что за столом воцарилась тишина. — Куда ты тянешься? Икра предназначена детям! Моей Полине и Максиму нужно полноценное питание: они растут! Им омега-3 необходима! А ты уже взрослый парень… Вон возьми картошки да курицу положи себе! Это деликатес вообще-то!
Она собрала три бутерброда со своей стороны тарелки и положила их перед своими детьми; четвёртый отправился ей самой.
Любомир застыл на месте. Его рука осталась висеть в воздухе ещё мгновение прежде чем он медленно убрал её под столешницу. Он не расплакался – нет… Просто опустил голову вниз; плечи его едва заметно дрогнули от внутреннего напряжения. Он давно привык быть «лишним» здесь – тем самым вторым сортом среди родни… Но когда он мельком взглянул на мать – в его глазах промелькнуло столько взрослой боли и безмолвного упрёка: «Ты снова промолчишь?»
