Артём медленно поднял взгляд. Он смотрел на жену — в поношенном платье, с усталыми глазами и покрасневшими от работы руками. И вдруг увидел её по-настоящему. Впервые за долгие годы. Осознал, как её изводят. И как он сам позволял это делать.
— Мама, присядь, — произнёс Артём, неожиданно жёстко.
— Что ты сказал?
— Сядь и помолчи.
В комнате повисла такая тишина, что даже можно было расслышать, как лопаются пузырьки в бокалах с шампанским.
— Дарына права, — Артём подошёл к жене и встал рядом с ней. — Вы не участвовали ни в чём. Как всегда приехали на всё готовое. Пренебрегали её едой, смеялись над её одеждой и трудом. А теперь ещё и деньги хотите?
— Артём, ты что себе позволяешь? — Ярослав вскочил с места, выпячивая живот вперёд. — Мы же семья!
— Семья должна поддерживать, а не выжимать последнее, — резко ответил Артём. — Ярослав, отложи вилку. Это утку приготовила «посудомойка». Тебе ведь такое есть не к лицу.
— Да чтоб вы подавились! — взвилась Елена; лицо у неё налилось пятнами гнева. — Забирайте свои деньги! Меня здесь больше не будет!
— Прекрасно, — спокойно произнесла Дарына. — И контейнеры оставьте на месте. Вы же говорили: салат пересушен.
— Прокляну! — театрально вскрикнула Виктория, хватаясь за грудь. — Сына у матери увела!
— Уходите отсюда немедленно, — твёрдо сказал Артём и распахнул входную дверь.
Сборы прошли стремительно и бурно: Елена швыряла сумки через плечо, Ярослав ругался сквозь зубы и никак не мог попасть рукой в рукав куртки; Виктория кричала о том, что Артём ещё приползёт к ней на коленях… Но дверь захлопнулась раньше, чем её слова успели затихнуть.
В квартире воцарилась благословенная тишина.
Дарына стояла посреди разгромленной комнаты: стол завален грязной посудой, скатерть испорчена пятнами от еды и вина. Она перевела взгляд с билета в руке на мужа.
У Артёма дрожали пальцы. Он подошёл ближе и неловко обнял жену.
— Прости меня… Дарынка… За всё прости… За то что был слепым… За молчание… Я… я был идиотом…
Дарына прижалась к его плечу; слёзы вновь подступили к глазам – но теперь они были другими: это были слёзы облегчения.
— Знаешь… — всхлипнула она сквозь улыбку и уткнулась ему в грудь. — Есть один секрет: чтобы лук в салате не горчил – его надо обдать кипятком и потом подержать пять минут в уксусе с сахаром… Я всегда так делаю… Просто твоя мама этого не знает…
Артём засмеялся – нервно и немного надрывно; он гладил её волосы ладонью и целовал макушку:
— Бог с ним со всем этим луком… Теперь мы можем купить целое поле лука… И нанять повара…
— Нет уж! – Дарына подняла голову и улыбнулась сквозь слёзы – Нам повар ни к чему… А вот посудомоечную машину купим самую лучшую… И платье мне новое нужно… И поедем куда-нибудь на море… Только вдвоем…
За окном гремели фейерверки; на столе среди недоеденных блюд и грязных тарелок лежал маленький клочок бумаги – тот самый билет – который разделил их жизнь на «до» и «после». Но настоящим выигрышем были вовсе не миллионы гривен… Настоящая победа была в том моменте – когда Артём наконец-то захлопнул ту дверь навсегда.
— Пойдём спать? – предложила Дарына тихо. – Посуду завтра перемоем… Или вообще выбросим…
Артём крепче обнял жену:
— Выбросим… Купим новую…
На улице под раскаты салюта удалялись три раздражённые фигуры – бормоча проклятия неблагодарным родственникам и подсчитывая упущенную выгоду… Но их уже никто не слушал…
