Ирина, миниатюрная и аккуратная, в поношенном, но тщательно выглаженном платье, выглянула из кухни. Её утонченное лицо вытянулось от неожиданности.
— Доброе утро. С Новым годом вас…
— Ага, и сватья пожаловала, — Злата окинула Ирину оценивающим взглядом с явным оттенком пренебрежения. — Раз уж помощница есть, давайте-ка, женщины, накрывайте на стол. Кристина, иди помоги им там, а то они до ночи возиться будут.
Кристина — громогласная и дородная женщина — закатила глаза:
— Мам, ну я же в гостях! Пусть Оленька сама справляется. Она ведь тут хозяйка вроде как.
Следующие два часа превратились в сущий кошмар. Тихая и уютная квартира наполнилась шумом голосов, запахами чужих духов и перегара. Оленька металась между кухней и залом. Салаты, которые она с любовью готовила накануне для их небольшой семьи, исчезали в бездонной пасти Тараса за считанные минуты.
— Оливье суховатый какой-то, — громко заметила София, ковыряя вилкой еду на тарелке. — Майонеза пожалела? Или самый дешевый купила? Сейчас все экономят — понимаю. Зарплаты у редакторов-то небось мизерные.
— Я не библиотекарь вовсе-то… Я редактор,— уже в который раз за годы знакомства поправила Оленька её словами и одновременно ставила на стол горячее блюдо.
— Да какая разница! — махнула рукой Злата. — Всё равно бюджетники. Если бы не Александр ваш — сидели бы на одних макаронах. Кстати говоря, Александр! Ты же обещал глянуть машину Ивана? Там что-то гремит у него.
Александр с виноватым видом кивнул:
— Да-да, мам… Посмотрю потом.
— Какой потом? Идите сейчас с Тарасом да посмотрите! Пока ещё светло на улице. А мы тут с девчонками поболтаем немного.
Мужчины вышли во двор. Оленька осталась одна против троих женщин и подростка, который даже не снял обувь и закинул ноги прямо на стеклянный журнальный столик.
— Иванчик… пожалуйста… убери ноги со стола,— мягко попросила она.— Он стеклянный… да и носки…
— Ой да брось ты это! — вмешалась Кристина с третьим куском мяса на тарелке.— Ребёнок отдыхает! Что тебе жалко что ли? Вечно ты какая-то напряжённая… недо… недолюбленная ты у нас,— хихикнула она пошло и подмигнула матери.
Ирина всё это время молча мыла посуду на кухне; теперь она вышла с подносом чая в руках. Пальцы слегка дрожали от волнения. Она расставила чашки по столу и тихо сказала:
— Кристина… прошу вас выражаться прилично. Мы ведь всё-таки в порядочном доме…
Злата медленно повернулась к ней лицом; её взгляд стал тяжёлым как бетонная плита.
— Прилично? — переспросила она с ехидной усмешкой.— Это ты намекаешь нам тут что мы неприличные? Ты смотри-ка какая гордая стала под пенсию свою! Хрущёвку сдаёт свою кому-то… живёт у дочери… а ещё рот открывает!
— Я никому не обуза,— голос Ирины дрогнул сначала… но она выпрямилась.— Я помогаю своим детям как могу… И пенсию свою честно заработала учительским трудом…
— Учительским?! — фыркнула София.— Вот потому Оленька твоя такая… никакая совсем! Ни стола нормального накрыть не может… ни мужа порадовать… ни гостей встретить как следует! Ходит вся бледная как тень… Александр рядом с ней скучает до смерти! Ему нужна женщина огонь!.. а не…
