Женщина была шумной, прямолинейной и обладала редким даром — за первые пятнадцать минут застолья умудрялась съесть всё самое аппетитное.
— Ну что, хозяюшка, чем угощать будешь? — прогремела Лилия, устраиваясь во главе стола. Это место обычно занимал Иван, но она заняла его без всякого разрешения.
Беседа тут же свернула в привычное для Любови русло: восхищение успехами Ярослава и упрёки в адрес Ивана с Оксаной.
— Ярославу премию дали! — с воодушевлением сообщила свекровь, накладывая себе холодец. — Сто тридцать тысяч гривен! Вот это я понимаю — ценят человека. А Юлия уже приглядела себе шубку. Норковую, для автоледи. А ты всё на своей развалюхе ездишь, Иван?
— Нам хватает, мама, — спокойно отозвался он, разливая шампанское по бокалам.
— Хватает им… — усмехнулась Юлия. — Оксана до сих пор в той же блузке ходит, что была на моём дне рождения два года назад. Это не «достаток», это настоящая бедность. Прости за откровенность — мы ведь свои люди.
Оксана крепко сжала вилку в руке. Раньше бы она расплакалась и убежала на кухню оправдываться. Теперь же она просто смотрела на Юлию как на нечто экзотическое и малоприятное.
Она вспоминала одну мысль из книги Марты: «Если кто-то старается задеть вас словами — значит, он ощущает угрозу своей самооценке. Счастливые люди не хамят». Эта фраза помогала ей сохранять достоинство и не опускать голову.
— А где же «Царский»? — вдруг прорезался сквозь гул голосов резкий окрик свекрови.
Любовь застыла с ложкой в руке и начала озираться по столу: салаты были на месте, мясные нарезки тоже, горячее стояло дымящееся… Но хрустальной вазочки с салатом под икрой нигде не было видно.
— Оксана? — в голосе свекрови прозвучали ледяные нотки. — Я ведь просила тебя. Специально во вторник звонила напомнить. Это же традиция!
Наступила тишина настолько плотная, что слышно было только тиканье настенных часов.
— Я его не приготовила, Любовь… — ответила Оксана ровным голосом.
— Почему?! — лицо свекрови налилось краской от возмущения. — Пожалела денег? Для матери мужа?! Мы к вам со всей душой приехали! Я тебе полотенца кухонные привезла! А ты… икру пожалела?!
— Да чего от неё ждать-то… — скривилась Юлия. — От неё зимой снега не допросишься! Вечно жалуются на жизнь! Мы с Ярославом каждый месяц ипотеку выплачиваем и то стол богаче накрываем! А эти живут в бабушкиной хрущёвке и каждую копейку считают… Позорище!
— И правда, Иван… — вмешалась Лилия с набитым ртом бутерброда с семгой. — Неуважительно как-то вышло… Мать просила всего одно блюдо! Одно-единственное! Это ж плевок ей в душу!
Иван медленно отложил вилку на край тарелки. Он заметил дрожащие пальцы Оксаны: хоть она старалась держаться спокойно, напряжение выдавало её жестами. Он видел эту картину снова и снова: его жену методично унижали за столом под видом заботы или родственного участия – словно голуби клевали корку хлеба – чтобы самим казаться значимее.
— То есть всё дело в икре? — негромко произнёс он.
— Всё дело в отношении! — взвизгнула Любовь так резко, что вздрогнули даже дети за соседним столиком. — Посмотри на свою жену! Серая мышка какая-то… Даже праздник организовать толком не может! Вот я всегда говорила: Ярославу повезло с супругой – Юлия у нас настоящая королева! А тебе досталась… ни рыба ни мясо! Экономистка эта ваша… Наверняка деньги мои с дня рождения спрятала куда-нибудь под матрас – а гостей кормить нечем!
