В квартире витал аромат мандаринов, дорогих духов и лёгкое ощущение грядущей свободы. Последний день декабря прошёл на удивление спокойно: они с Андреем и детьми просто поужинали, включили старую комедию и рано легли спать. Ни тазиков с оливье, ни пьяных воплей под окнами, и главное — ни малейшего страха, что в любой момент раздастся звонок в дверь. В этот раз всё обошлось без неожиданностей: никто из родни мужа не нагрянул «на минутку», не ворвался с сумками и упрёками, не стал диктовать правила встречи Нового года и настаивать на том, что «так положено». Их дом остался только их — уютным, тихим, защищённым от чужих привычек и навязчивого контроля. И Оксана впервые за долгое время поймала себя на простой мысли: вот он — настоящий праздник, когда тебя не испытывают на прочность.
Оксана бережно скручивала в валик лыжный костюм младшего сына. Она давно выработала для себя правило, которым охотно делилась с подругами: вещи в чемодан лучше не складывать стопками, а туго сворачивать — так ткань меньше мнётся, а свободного места остаётся гораздо больше. Этот приём она почерпнула из японского пособия по домоводству — и сейчас он помогал ей немного успокоиться.
Через восемь часов им предстоял вылет — семь вечера первого января. Одесса. Буковель. Горы, снег и отель с завтраками от шеф-повара. Оксана приобрела путёвки ещё осенью — в сентябре потратила значительную часть отпускных специально для того, чтобы улететь именно первого числа. Это было её спасение. Её защита от кошмара прошлого года.
Она опустилась на край кровати; взгляд невольно задержался на подлокотнике бежевого кожаного дивана в гостиной. Если приглядеться внимательнее — там всё ещё виднелись глубокие царапины: следы прошлогоднего новогоднего нашествия.
Воспоминания нахлынули внезапно — горячей волной тревоги и стыда; к горлу подступил тяжёлый ком.
Год назад тётя Андрея — Ирина — вместе со своим сыном Богданом и его громогласной женой Кристиной заявились без предупреждения тридцатого числа. «Сюрприз! — заголосили они прямо с порога, протискиваясь внутрь с грязными сумками. — А то вы тут в своём Харькове совсем одичали! Хоть повеселимся по-человечески!».
Оксана тогда растерялась: она выросла в интеллигентной семье, где гость считался почти священным понятием. Она бросилась на кухню доставать припасы из закромов и быстро накрыла стол. Но её старания остались незамеченными.
— Оксанка! Ну ты чего хлеб режешь как будто за решёткой?! Давай ломтями! — хохотал Богдан уже после пары стопок своей мутной настойки из пластиковой бутылки.
С ними приехал кот — облезлый злющий Мурзик, которого они выпустили из переноски даже не спросив разрешения у хозяев квартиры. «Он тоже хочет праздника», — заявила Ирина без тени сомнения. Уже через час Мурзик сидел прямо на праздничном столе и уплетал колбасу; когда Оксана попыталась прогнать его прочь со стола, тётка недовольно поджала губы:
