Затем он повернулся к Марте и Галине.
— Я слишком долго всё это терпел. Считал, что мы — семья. Но вы не семья. Вы — бездонная пропасть.
— Тарас, сынок, ну она же просто вспыльчивая… — пробормотала Галина, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— Нет, Галина. Она не вспыльчивая. Она завистливая и неблагодарная. А ты ей во всём потакаешь. Ирина к вам с открытым сердцем, а вы? «Кастрюля»? Прекрасно.
Тарас подошёл к разбитой мультиварке, перешагнул через неё. Затем взял со стола конверт с путёвкой, которую сам подарил матери.
— А почему у неё лучше? — передразнил он Марту холодным голосом. — Ответ прост: потому что Ирина — человек. А вы ведёте себя как нахлебники.
Он медленно разорвал конверт пополам, с сухим треском бумаги.
Галина вскрикнула и схватилась за сердце — теперь уже по-настоящему.
— Санаторий отменяется, — отчётливо произнёс Тарас. — Денежные переводы тоже прекращаются. Марта, ты жаловалась на недостаток? Теперь будет ничего. Кредиты за машину Михаила оплачивайте сами. Ремонт на даче тоже за ваш счёт.
— Ты не имеешь права! — взвизгнула Марта, но в её взгляде уже читался страх животного уровня. — Я же твоя сестра!
— Нет. Ты чужая женщина, которая унизила мою жену, — отрезал Тарас. — Ирина, собирайся. Мы уходим.
Ирина молча прошла в прихожую. Пока она надевала сапоги, из комнаты доносились причитания свекрови и визгливые оправдания Марты; Тарас даже не обернулся назад. Он вышел первым и захлопнул дверь так сильно, что с потолка посыпалась известка.
На улице всё ещё падал снег: лёгкий и чистый.
Ирина устроилась в машине и только тогда позволила себе расплакаться: напряжение последних лет наконец нашло выход.
— Прости меня… — сказал Тарас тихо, поворачивая ключ зажигания. — Надо было сделать это давно… намного раньше.
— Мне жаль Маричку… — прошептала Ирина сквозь слёзы и вытерла глаза рукавом пальто. — Она там совсем одна останется среди них…
— Не останется, — уверенно ответил муж. — Она поступит в университет; мы оплатим ей общежитие и заберём оттуда подальше от этой среды… А эти пусть учатся жить по средствам и совести одновременно.
Они свернули на проспект: витрины сияли огнями праздника нового года. Ирина взглянула в зеркало заднего вида: серый унылый дом остался позади навсегда… Впервые за долгие годы она почувствовала не стыд за то «что у неё лучше», а облегчение до дрожи в пальцах…
Есть старая истина: невозможно наполнить ведро с дыркой сколько бы ни наливал воды… Иногда единственный способ сохранить себя – перестать наливать туда вовсе… просто уйти…
Телефон Тараса коротко звякнул: пришло сообщение от Марты – «Тарасик! Братик! Прости дуру! Это всё бес попутал! Не бросай нас!»
Тарас даже не стал читать дальше – нажал «Заблокировать». Потом взял ладонь Ирины в свою руку и поцеловал её нежно в центр ладони:
— С Новым годом тебя… любимая моя… Теперь он точно будет новым…
