Орися подалась вперёд.
— Забирай, — Мирон бросил купюру на стол. — Забирай, Наталья, свои пять тысяч. Это цена за билет. Билет на выход из нашей жизни.
— Что ты имеешь в виду? — не поняла Наталья, схватив деньги.
— В самом прямом смысле. Больше никаких праздников вместе. Никаких «одолжи до зарплаты». Никаких просьб посидеть с детьми. Вы же бедствуете, а мы вас якобы притесняем. Так вот — мы избавляем вас от нашего «токсичного» общества. Наслаждайтесь своими шпротами у себя дома.
— Мирон! — ахнула Галина. — Это же твоя родная сестра!
— Родная сестра не таскает еду из холодильника брата, пока его жена занята на кухне, — отрезал он. — И не оскорбляет женщину, которая её кормит. Оксана, собирайся. Мы идём в кино. Остальных прошу покинуть квартиру!
Оксана поднялась с места. Её охватило неожиданное чувство освобождения — будто с плеч рухнул мешок с гнилой картошкой, который она волочила за собой долгие годы. Она перевела взгляд на Наталью, торопливо прячущую пятитысячную купюру в лифчик; на Орисю с открытым от удивления ртом; и на свекровь Галину, которая впервые оказалась без слов и упрёков.
— Подождите! — крикнула Наталья уже в дверях вместе со своими родственниками. — А как же мамин день рождения в феврале? Мы ведь хотели у вас… У меня квартира тесная!
Мирон крепко держал Оксану за руку.
— Это теперь твоя забота, Наташенька. Прояви находчивость: пусть Богдан меньше пьёт, а ты научись икру языком проверять — может и накопите что-нибудь.
Дверь захлопнулась, отрезав их от запаха лекарств и липкой зависти.
— Мирон… — тихо сказала она. — Эти пять тысяч были последними до аванса…
Он обнял её за плечи и прижал к себе:
— Плевать, Оксаночка… Зато дышится легко теперь? Завтра возьму подработку – прорвёмся! Главное – теперь мы сами по себе.
— Сами… — повторила она и впервые за последние дни улыбнулась по-настоящему.
В тот момент Оксана осознала простую истину, которую обязательно передаст своей дочери: любовь родных нельзя купить угощениями и щедрыми застольями. Если человек испорчен внутри – он съест твой хлеб и ещё обвинит тебя в том, что он был несвежим.
Через десять минут они шли к машине, и Оксана точно знала: завтра она купит себе новые сапоги. Пусть недорогие и в рассрочку – но больше никогда не станет жертвовать собой ради тех, кто этого не заслуживает. Справедливость – это не когда тебя хвалят все вокруг; справедливость – когда ты перестаёшь позволять другим пользоваться тобой безнаказанно.
