— А ты бы дверь открыл, Богдан. Валентина звонит, — голос Ганны звучал настороженно спокойно, но внутри уже натянулась та самая струна, которая обычно рвётся с грохотом.
Богдан, поперхнувшись чаем, бросил виноватый взгляд на жену и поспешил в прихожую. Было третье января — день, когда доедались остатки праздничных блюд. День, когда границы личного пространства семьи стирались под подошвами сапог Валентины и лакированными ботфортами Александры.
Ганна стояла у окна и смотрела на двор, припорошенный серым снегом. Ей тридцать шесть лет. Она ведущий операционист в крупном банке: через её руки проходят миллионы гривен; она умеет одним словом усмирить самого раздражённого клиента. Но дома перед этой лавиной «родственной заботы» превращалась в молчаливую служанку.
— Ганна! Ну что вы там, живы после праздников? — голос Александры заполнил всю двухкомнатную квартиру. — Мы ненадолго! Чисто отметиться!
В коридор ворвалась компания. Александра благоухала приторными духами; Роман держал неизменный пакет с характерным звоном; за ними вошла Валентина — как адмирал на палубу захваченного корабля: взгляд цепкий и оценивающий.
— Фу ты, как тут душно-то… — вместо приветствия выдохнула Валентина, разматывая шарф. — Богданчик, а чего вытяжку не прочистил? Ганна опять занята была? Карьеристка наша…
Богдан помог матери снять пальто и пробурчал:
— Мам… всё нормально… проходите.
Ганна вышла в коридор с полотенцем в руках. Улыбка получилась натянутой, но учтивой.
— Добрый день. Проходите к столу, сейчас горячее поставлю.
— Да ну какое горячее! Мы ж по-семейному просто! — отмахнулась Александра и уже уверенно направилась на кухню, открывая холодильник так же свободно, как у себя дома. — Ого! Икра осталась? А мои пацаны её обожают! А я в этот раз не брала — кредит закрывала… Кстати, Ганна, у тебя контейнеры есть? Я сразу отложу им немного — сидят там голодные с их папашей…
Ганна крепко сжала челюсть. Александра снова пришла одна без своих неугомонных близнецов, но как всегда с претензией на гуманитарную помощь.
За столом разговор пошёл по привычному сценарию: Роман молча накладывал себе холодец; Богдан суетился с чайником; а Валентина проводила строгий осмотр стола.
— Оливье суховат какой-то… — заметила она после того как ковырнула салат вилкой. — Майонез пожалела или купила самый дешёвый? Я же говорила тебе: бери «Провансаль» в синей упаковке! Эх вы… Молодёжь… Всё вас учить надо… Богданчик! Тебе положить? А то совсем исхудал с этой своей женой…
— Мам… всё вкусно… — тихо ответил Богдан и не поднял взгляда от тарелки. — Не начинай…
— Да я вовсе не начинаю! Я просто правду говорю! — всплеснула руками Валентина. — Кто ж тебе ещё правду скажет-то кроме матери?
В этот момент на кухню неслышно вошла десятилетняя Леся – дочка Ганны и Богдана.
