Назар поднял взгляд. Он окинул глазами Валентину, пылавшую от гнева, сестру, захлебывающуюся в истерике, отца, который избегал встречаться с кем-либо глазами, и на Лесю. Леся стояла спокойно и уверенно, одной рукой ласково поглаживая по голове Михайла.
В этот миг Назар осознал: если он сейчас промолчит — останется с матерью. Навсегда. И в его жизни больше не будет Леси. Время быть в стороне прошло.
— Мам… — голос дрогнул, но Назар быстро взял себя в руки. — Уходите. Леся права. Вы перегнули палку. С Михайлом так нельзя обращаться. И насчёт денег… я больше не дам ни копейки.
— Предатель! Подкаблучник! — Мария вскочила с места так резко, что стул опрокинулся на пол. — Пошли отсюда! Нас здесь не ждут! Миша, собирайся!
Михайло вздрогнул и шагнул было к матери.
— Он останется здесь, пока вы не придёте в себя, — твёрдо произнесла Леся. — Позже я вызову ему такси до вашего дома или он переночует у нас. В таком состоянии тебе нельзя доверить даже хомяка, не говоря уже о ребёнке.
Мария метнулась вперёд с явным намерением устроить скандал, но замерла под холодным взглядом Оксаны — той самой подруги-юриста, что зашла поздравить с праздником и всё это время стояла у двери.
— Статья 5.35 Кодекса Украины об административных правонарушениях: ненадлежащее исполнение родительских обязанностей, — спокойно проговорила Оксана. — Плюс показания свидетелей о жестоком обращении с ребёнком. Мария, на твоём месте я бы вышла молча.
Родственники покинули квартиру стремительно и шумно — словно осенние листья под порывами ветра: оставили после себя лишь шлейф проклятий и громкие клятвы «никогда больше сюда не возвращаться».
Когда дверь захлопнулась за ними окончательно, наступила звенящая тишина.
Леся опустилась на стул; руки предательски дрожали.
— Как ты? — осторожно спросил Назар, не решаясь приблизиться ближе.
— Всё нормально… — выдохнула она устало.
И вдруг почувствовала прикосновение: маленькая тёплая ладошка легла на её руку. Михайло смотрел снизу вверх своими огромными серыми глазами и полез в карман потёртых джинсов. Оттуда он достал помятую конфету «Мишка на Севере» — единственную сладость, которую успел схватить со стола перед всей этой суматохой.
— Это тебе… тётя Леся… — прошептал он едва слышно. — Спасибо… что ты меня им не отдала…
У Леси перехватило дыхание от нахлынувших чувств. Слёзы долгих лет боли и несправедливости прорвались наружу бурным потоком: за годы усталости быть удобной для всех… Она крепко прижала к себе этого маленького человечка – никому не нужного даже среди своих родных.
Назар подошёл ближе и обнял их обоих одновременно – без слов.
В тот вечер Леся решила оставить посуду как есть: гора тарелок с засохшим оливье осталась нетронутой прямо на столе. Это была всего лишь мелочь… пустяк по сравнению с тем главным – из дома наконец-то ушла ложь под видом правды… освободив место для настоящей жизни.
