Юрист. Сейчас она оформляет акт. Если хоть копейка из этих средств исчезнет или я снова услышу слово «долги», мы немедленно обратимся в органы опеки. Пусть проверят, в каких условиях живёт ребёнок и как расходуются его выплаты. Лариса, вы ведь получаете на него пособие?
Дверь в комнату приоткрылась. В проёме появилась Злата — строгая, с телефоном в руке, на который явно велась видеосъёмка.
— Добрый вечер, — коротко кивнула она. — Продолжаем разговор или уже всё?
Лариса побелела до синевы. Маричка начала судорожно ловить воздух ртом, словно выброшенная на лёд рыба. Владислав, единственный из всей компании, кто ещё сохранял остатки совести, с усилием поднялся.
— Пошли отсюда, — пробурчал он. — Только позор устроили. Я ведь предупреждал…
— Но пакеты… — пролепетала Пелагея по привычке, но под взглядом Оксанки тут же умолкла.
Они спешно ретировались, толкаясь в узком коридоре. Ни прощаний, ни обещаний перезвонить не прозвучало — лишь раздражённое сопение и громкий хлопок двери.
Наступила тишина. Виталий стоял посреди кухни сжатой в кулаке красной бумажкой. По его грязному лицу текли крупные слёзы, оставляя светлые дорожки. Он смотрел на Оксанку так, будто перед ним стояло нечто неземное.
— Тётя Оксанка… — прошептал он едва слышно. — Зачем? Теперь они меня…
— Не посмеют тронуть тебя, — Оксанка опустилась перед ним на корточки и обняла крепко-крепко. От мальчика пахло затхлой шерстью и детским одиночеством. — Не тронут тебя больше, малыш. Теперь я буду рядом следить за всем. И тётя Злата тоже поможет тебе. Только звони мне сразу же, если что-то случится. Договорились?
Оксанка плакала от облегчения и жалости к этому забытому всеми ребёнку; от того ещё сильнее текли слёзы: впервые за десять лет замужества она ощущала себя не просто «удобной невесткой», а настоящим человеком с правом на свой дом и свои правила.
— Может чаю попьём? — предложила Злата из-за угла комнаты и вытерла глаза рукавом свитера. — У меня есть торт… Я специально принесла его сегодня: знала ведь заранее – твои родичи такого точно не заслужат.
Виталий робко улыбнулся и вытер нос рукавом.
— А можно мне… тот кусочек с розочкой? — спросил он тихо.
— Тебе достанется самый большой кусок! — уверенно ответила Оксанка. — И это даже не обсуждается! Справедливость ведь прежде всего нужна тем, кто сам себя защитить пока не может.
Она перевела взгляд на закрытую дверь квартиры: таблица с расчётами осталась лежать на столе – никому уже ненужная бумага превратилась в щит против алчности и лицемерия взрослых людей.
Впервые после праздников воздух в доме стал по-настоящему чистым и спокойным.
