На кухне витал аромат свежеприготовленных мантов — горячих, сочных, с паром, щекочущим ноздри. Рядом стояла миска с приправой: зира, чёрный перец, соль, лук в уксусе и капля раскалённого масла — запах был настолько насыщенным, что слюнки подступали сами собой. Над всем этим повисал сладковатый шлейф духов «Красная Москва», исходящий от Ганны. Воздух казался плотным и тяжёлым, словно перед бурей. За столом с клеёнкой в цветочек собрались на «семейное совещание».
Свекровь — дородная женщина с лицом, будто высеченным из камня вечного недовольства — вытерла руки о передник и положила в центр стола пухлый белый конверт. Её узкие глаза уставились на невестку с ледяной настойчивостью.
— Это теперь наш общий бюджет, — отчётливо произнесла она и хлопнула ладонью по бумаге. — С этого дня ты тоже отдаёшь сюда свою зарплату.
Александра застыла на месте. Вилка дрогнула в её руке и звякнула о тарелку. Она бросила взгляд на мужа. Роман сидел молча, уткнувшись в тарелку и яростно ковыряя вилкой тесто, будто надеясь найти там ответы на все жизненные вопросы.
— Она уже открыта, — добавила Ганна без паузы. — Там лежат его деньги. Весь аванс до последней гривны.
Александра медленно отложила столовые приборы. Выпрямившись так же строго, как делала это на работе при серьёзных разговорах с подчинёнными, она посмотрела свекрови прямо между глаз.
— Простите меня, Ганна… Я правильно поняла? Вы хотите распоряжаться моими заработанными деньгами?
— Не хочет! Она тебя ставит перед фактом! — резко выкрикнула Вероника со своего места.
Вероника — тридцатилетняя разведённая женщина с манерами псевдоаристократки и ногтями цвета крови хищной птицы — сидела с надутыми губами. Рядом её семилетний сын Иван размазывал пюре по тарелке и ныл без остановки: избалованный мальчик уже воспринимал окружающий мир как личный ресурс.
— Мы же семья! — торжественно заявила Вероника. — А значит всё должно быть общее! Роман вот всё отдал без споров! Он настоящий мужчина! Не то что некоторые… которые по углам прячут!
Александра перевела взгляд на мужа:
— Роман?
Он поднял глаза; в них отражалась внутренняя борьба. Он любил Александру искренне и сильно, но рядом с матерью и «бедной» сестрой превращался в загипнотизированного кролика.
— Саша… ну… мама говорит так будет проще экономить… Мы быстрее накопим на квартиру… Они ведь помочь хотят…
— Помочь потратить? — усмехнулась Александра холодно.
Ганна вспыхнула от злости:
— Ты как разговариваешь?! Неблагодарная! Мы тебя приняли как родную! Живёте у меня дома: воду льёте литрами, свет жжёте сутками!
Квартира действительно принадлежала свекрови: старая трёхкомнатная хрущёвка, где молодой семье выделили проходную комнату до завершения строительства их собственного жилья. Но Александра исправно платила за коммунальные услуги и покупала продукты для всех домочадцев; ни разу не попрекнув никого ничем.
— Я оплачиваю всё потреблённое нами и даже больше того, — спокойно ответила она.
— Да мало ли что ты платишь! — вмешалась Вероника с завистливым взглядом на золотые серёжки Александры. — Ивана надо к репетитору водить! У мамы давление скачет постоянно – лекарства дорогие! А ты себе сумку новенькую купила! Я чек видела в мусорке – тридцать тысяч гривен! Эгоистка!
— Это мои деньги, Вероника. Я работаю финансовым аналитиком и не живу ожиданием алиментов каждый месяц, — парировала Александра сухо.
— Ах ты гадина неблагодарная! — Вероника вскочила из-за стола так резко, что стул опрокинулся назад со скрипом дерева о пол. — Мама! Ты слышала?! Она мне хлеба пожалела!
Ганна поднялась во весь рост над столом словно утёс:
— Довольно болтовни! Или кладёшь деньги в конверт – или собирай вещи к чёрту подальше отсюда! Роман остаётся здесь – а ты катись куда хочешь! Посмотрим потом как запоешь без мужа!
Роман вздрогнул:
— Мама… ну зачем ты так…
— Потому что надо знать своё место! – рявкнула мать грозно.— И скажи своей жене то же самое!
Александра смотрела на происходящее как сквозь стекло: всё было ясно до боли – эту битву она проиграла заранее. Если сейчас она скажет «нет», они разорвут Романа между собой: будут давить жалостью к сестре-одиночке и долгом перед матерью…
