— Мама! Ты на чьей стороне?! — взвизгнула Марта, вскакивая с места. — Я же твоя дочь! А она — никто!
— Она — хозяйка этой квартиры и супруга твоего брата, — отрезала Оксана. — А ты, Марта, совсем стыд потеряла. Продала жильё, вложила всё в какую-то финансовую авантюру, я ведь видела бумаги, которые ты прятала! Какой ещё таунхаус? Надеялась отсидеться здесь, пока всё не рухнет?
В помещении повисла такая тишина, что можно было различить капли воды из крана на кухне. Арсен, муж Марты, прижался к стене и старался стать незаметным.
— Это инвестиции! — закричала Марта. — Ты ничего не понимаешь в современных схемах!
— Зато я отлично разбираюсь в наглости, — вмешалась Елизавета. Страх исчез без следа. Осталась лишь холодная решимость. Она подошла к золовке почти вплотную. — Слушай внимательно: у вас есть десять минут. Если через это время вы всё ещё будете здесь, я вызываю полицию.
— Ты не посмеешь! Тарас! — Марта бросилась к брату.
Тарас посмотрел на жену. Он заметил её сжатые кулаки и губы, которые она прикусывала от обиды и слёз. В памяти всплыли картины: как Елизавета работала на двух работах ради ремонта в этой квартире; как она создавала уют своими руками… И как сестра в детстве всегда забирала у него лучшее под предлогом старшинства.
— Посмеет, — тихо произнёс Тарас. Он поднял голову и впервые за сорок лет встретился с сестрой взглядом. — И если нужно будет – вызову сам. Убирайтесь.
— Что?! — ахнула Марта. — Да чтоб вы все… Я вас прокляну! Ноги моей больше здесь не будет!
— Прекрасно, — Елизавета скрестила руки на груди и посмотрела на часы. — Девять минут осталось.
Марта металась по комнате в поисках сумок и вещей. Она кричала о предательстве семьи, называла Тараса подкаблучником, а Елизавету ведьмой и интриганкой. В порыве ярости опрокинула вазу с цветами – вода растеклась по полу ламинатом тонкой лужицей… Но никто даже не пошевелился.
— Мама! Ты идёшь?! — выкрикнула Марта уже у двери.
Оксана спокойно пригладила складки юбки.
— Нет. Я останусь помочь Елизавете прибраться после вашего визита-урагана… А потом вернусь домой в село. И запомни: ко мне ни ногой до тех пор, пока не научишься уважать людей вместо того чтобы вытирать об них ноги.
— Ну и оставайся со своими предателями! — хлопнула дверь так сильно, что со стены осыпалась штукатурка.
В квартире воцарилась звенящая тишина. Только Арсен остался стоять у стены; забытый всеми в суматохе он боком пробирался к выходу с виноватой улыбкой на лице.
— Простите… — буркнул он и поспешно исчез за дверью.
