В дальнем уголке участка, где раньше была захламлённая свалка, устроенная Маричкой, теперь красовались просторные садовые качели. Никаких грядок с картошкой — лишь ухоженный газон, цветущие клумбы и несколько аккуратных рядков зелени «для души».
— Вот это жизнь, — с облегчением выдохнул Антон, откусывая кусочек пирога. — И спина больше не ноет.
— Кстати, — с лёгкой улыбкой сказала Дарина, взглянув на свекровь. — Александра рассказывала, что видела Маричку в городе. Сейчас она работает кассиром в супермаркете. Муж её ушёл, как только понял, что никакого наследства не предвидится.
Елена на мгновение застыла с чайником в руке. В её взгляде мелькнула тень материнской боли, но почти сразу уступила место спокойной уверенности.
— У каждого свой путь, — произнесла она и положила невестке самый большой кусочек пирога. — Работа ведь облагораживает человека. Пусть потрудится — может быть, станет лучше. А мы… а мы давайте подумаем, какие тюльпаны посадим осенью.
Дарина перевела взгляд на своих близких. На мужа, который выпрямил плечи и стал увереннее в себе. На свекровь, научившуюся ценить чужой труд и искренние чувства.
— Жёлтые давайте посадим, — сказала она с тёплой улыбкой. — В знак прощания со старым и навстречу свету.
Они неспешно пили чай под вечерний стрёкот сверчка — словно он напевал им мелодию о том, что никогда не поздно всё изменить. Что отстаивать себя — это не проявление эгоизма, а жизненная необходимость. И что настоящая семья там, где тебя берегут и принимают таким, какой ты есть.
