— Вероника, ну куда мне идти? У нас же квартира общая, ипотека висит… — всхлипывала Оксана.
— Надо бороться! Не сдаваться! — кричала Вероника так громко, что Оксане пришлось отодвинуть телефон от уха. — Перестань быть жертвой! Покажи характер! Если сейчас проглотишь, она тебя раздавит и не подавится. Ты же женщина, Оксана! Вспомни себя до свадьбы — ты же была ураганом! А теперь что? Домработница с функцией банкомата?
Слова сестры били по нервам, как хлесткие пощёчины. Но именно они возвращали Оксану к реальности. Вместо жалости к себе в ней закипала ярость — холодная и решительная.
Два следующих дня стали настоящим испытанием. Людмила вела себя как хозяйка дворца: проверяла покупки, устраивала ревизии. Часто приводила в дом Полину — такую же пышную даму с платком на голове. Обе громко обсуждали при Оксане её «удачу» стать частью их семьи.
— Ой, Людочка, а твоя-то даже занавески не постирала к празднику? — морщилась Полина, проводя пальцем по подоконнику.
— А чего от неё ждать, Полина? — театрально вздыхала свекровь. — Современные женщины такие: только о себе думают. Ни тепла тебе в доме, ни уюта. Хорошо хоть готовить заставила её, а то бы суши свои подсовывала.
Оксана молча вытирала пыль в прихожей. Каждое слово доходило до неё без искажений. Юрий в такие моменты либо прятался в гараже, либо «задерживался» на работе. Он предпочёл страусиную тактику.
Тридцатого декабря Людмила преподнесла новый сюрприз:
— Я вот подумала, Оксана… Моим сёстрам ночевать негде будет. Ты устройся на раскладушке на кухне, а Юра со мной полежит на диване в комнате — поболтаем по душам, давно не разговаривали толком. А спальню гостям уступим.
Это стало последней каплей. Тем самым моментом щелчка внутри головы, когда что-то необратимо меняется. Оксана взглянула на свекровь — ту даже не смущало собственное требование — и вдруг медленно улыбнулась. Улыбкой странной и пугающе спокойной.
— Конечно, Людмила… Как скажете. Всё будет: и стол накрою как положено, и места всем найдутся.
— Вот видишь! Можешь ведь быть разумной девочкой! — обрадовалась свекровь. — И давай-ка сделай холодец прозрачным-прозрачным… Не как тогда мутный получился!
Оксана кивнула и вышла из комнаты.
