— Сережки ей понадобились. С изумрудами, — глухо произнесла Анастасия, бросая в кастрюлю щепотку соли. — Богдан велел отдать на это мои деньги, что я на зубы откладывала.
Таня от неожиданности выронила половник.
— Ты с ума сошла, Настя? Прости меня Господи! Он у тебя на шее сидит и ножками болтает, а ты ему ещё и драгоценности покупать собралась? Да гнать его надо вместе с этой его мамашей!
— Не могу я вот так сразу, Тань. Всё-таки семья… Тринадцать лет вместе прожили.
— Семья? — фыркнула Таня. — Это не семья, а чистой воды паразитизм. Кстати, я вчера твою Владиславу на рынке видела. Она там красную икру банками брала и балык кило три точно. А продавщице жаловалась, что невестка её голодом морит.
Анастасия застыла как вкопанная. Перед глазами заплясали алые круги. Она себе мясо не покупала — всё Богдану вырезку брала, а свекровь с хорошей пенсией прикидывалась бедной?
В тот вечер Анастасия вернулась домой раньше обычного. Открыла дверь своим ключом тихонько. Из гостиной доносились приглушённые голоса.
— …ну конечно же, сынок, она никуда не денется. Куда ей податься? Кому она нужна в тридцать пять с варикозом? — голос Владиславы звучал победно. — А сережки ты мне обязательно купи. Пусть знает своё место. Деньги у неё в банке из-под крупы лежат — я видела недавно.
— Да возьму я их, мамуль, не переживай ты так… Завтра же куплю тебе сережки, пока она на смене будет работать, — лениво отозвался Богдан.
Анастасия не стала входить в комнату и устраивать скандал. Не закричала ни слова. Молча вышла из квартиры и спустилась вниз к почтовым ящикам. Полчаса просидела на лавочке под снегом цвета свинца, глядя перед собой пустым взглядом. В голове уже складывался чёткий план мести: холодный и острый как лезвие её рабочего ножа.
Оставшиеся до Нового года две недели прошли в странной тишине и спокойствии. Анастасия больше не ругалась с мужем и не жаловалась на усталость после смены — только улыбалась мягко и спокойно. Богдан решил было: жена смирилась наконец-то с положением дел. Заначку из банки он выгреб подчистую: оставил лишь триста гривен мелочью на дне банки из-под крупы. Анастасия заметила это сразу же… но промолчала.
Наступил 31 декабря. В квартире царила идеальная чистота — заслуга вовсе не Богдана: Анастасия после смены прибралась сама и накрыла праздничный стол так щедро, как любила «мама». Холодец дрожал в хрустальной миске рядом с горкой оливье; утка румянилась под корочкой специй.
Владислава появилась при полном параде: вся в люрексе, причёска высокая до небес и губы поджаты недовольной складкой вечного превосходства над всеми вокруг. С ней пришла её приятельница Лариса — такая же охотница до чужих сплетен.
— Ну что ж ты наша хозяюшка… — протянула свекровь оценивающе оглядывая столовые приборы и блюда на столе, — скатерть бы поновее постелила хотя бы для приличия… Надеюсь только утку ты не пересушила? У моего Богданчика желудок слабый…
— Всё для вас старалась, Владислава… Всё ради любимой семьи! — лучезарно ответила Анастасия и наполнила бокалы шампанским всем присутствующим за столом…
