— Опять без копейки пришла? Где премия? Ты ведь клялась, что погасишь мой автокредит! — голос Богдана сорвался на визг. Он с раздражением бросил кухонное полотенце на стол, чуть не опрокинув чашку с остатками остывшего кофе.
Мария застыла в дверях, с трудом удерживая в онемевших от напряжения пальцах тяжёлые сумки с продуктами. После двенадцатичасовой смены в логистическом центре ноги гудели от усталости, а в голове пульсировала боль. Её взгляд скользнул к дивану. Там, уютно устроившись в её любимом махровом халате, развалилась сестра Оксанка и лениво перелистывала глянцевый журнал.
— Мария, ну правда же, — протянула Оксанка, не удостоив сестру даже взгляда. — Богдан весь на нервах, у него давление скачет. Ты же знаешь — ему нельзя волноваться. А нам ещё на выходных ехать на базу отдыха, нужно быть в хорошем настроении.
— На базу отдыха? — переспросила Мария почти шёпотом; внутри всё бурлило от ледяной ярости. — И кто за всё платит? Снова я? Уже третий уикенд подряд пашу без выходных, пока вы тут… «настроение поднимаете»?
— Прекрати истерику! — рявкнул Богдан и подошёл вплотную. Его лицо, когда-то вызывавшее у неё тепло и доверие, теперь вызывало лишь отвращение. — Мы же семья! Оксанка тебе родная сестра! У неё сейчас трудный период — её сократили! А я… я пытаюсь найти себя! Ты должна нас поддерживать. Ты ведь сильная!
Мария опустила пакеты на пол. Глухой стук по кафелю прозвучал как удар колокола.
— Я никому ничего не обязана, Богдан. Кроме самой себе. Мне надоело быть ломовой лошадью для двух здоровых бездельников.
— Ах вот как?! Паразиты?! — взвизгнула Оксанка и вскочила с дивана. Халат распахнулся, обнажив кружевное белье — то самое, которое Мария купила себе полгода назад и так ни разу не надела.
— Да если бы не мы здесь были — ты бы давно чокнулась от одиночества! Это мы создаём тебе уют!
Раздавшийся звонок в дверь оборвал накаляющуюся сцену. Богдан выругался сквозь зубы и пошёл открывать входную дверь. Через мгновение из коридора донёсся его испуганный крик:
— Мама?! Ты что творишь?! Кого ты притащила?! Тут же невозможно дышать!
В прихожую тяжело вошла Елизавета — свекровь Марии. За собой она тянула за рукав грязного старика с всклокоченной бородой и сутулой спиной; тот неловко шаркал ногами и избегал взглядов.
— Молчи уже! — рявкнула Елизавета на сына так громко, что стены дрогнули. — Это Мирослав! Я его возле супермаркета подобрала: он там за сердце хватался, а все мимо проходили! Не дам человеку помереть прямо под открытым небом! У нас комната свободная есть – та самая со старыми лыжами – вот там он и поживёт.
— Немедленно уберите его отсюда! — Оксанка зажала нос пальцами и скривилась так театрально, будто почувствовала запах гари от мусоросжигательного завода. — Мария, скажи им хоть ты что-нибудь! Это же антисанитария!
Анна посмотрела на старика…
