Озарение пронзило, словно разряд. Вчерашняя сцена с тем, как Светлана «уронила» ягоды и нарочно толкнула стол, теперь обретала иной смысл. В тот момент, когда Мария отвлеклась, а Роман кричал, свекровь ловко подменила бумаги: вместо подготовленной Александрой стопки она подсунула свою.
— Что ты там роешься? — Роман появился в коридоре уже при полном параде — в дорогом костюме. — Давай ключи и катись отсюда.
Мария выпрямилась. Страх исчез без следа. Вместо него внутри поднялась ледяная волна решимости и ярости. Она не спеша достала диктофон из сумки и включила запись на полную громкость.
Из динамика разнеслось: «…Марию упечём в психушку…»
Роман побледнел до пепельного оттенка. Александра, выбежавшая на шум, застыла с открытым ртом.
— Где ты это взяла? — прохрипел он, делая шаг вперёд.
— Не приближайся, — Мария вскинула телефон. — Запись уже у твоего кредитора. И в полиции тоже. Статья 190 Уголовного кодекса Украины — мошенничество по предварительному сговору. И ещё кое-что… — она бросила перед ним копию подписанного вчера документа. — Поздравляю с участием в субботнике. Ты ведь так хотел, чтобы я поставила подпись.
Раздался звонок в дверь. Но это была не полиция — на пороге стояла Светлана с двумя крепкими соседями по дому «на всякий случай». Несмотря на бледность после вчерашнего приступа, её взгляд был твёрдым и решительным.
— Уходите отсюда, — тихо произнесла Мария. — Оба немедленно.
Роман метнул взгляд то на мать, то на жену, затем на соседей. Его надменность испарилась мгновенно, как воздух из лопнувшего шара. Он осознал своё поражение: без квартиры Марии он оставался нищим должником; с диктофонной записью — кандидатом на тюремный срок.
Спустя час квартира опустела. На кухне за столом сидели Мария и Светлана. Черника всё ещё местами валялась по полу, но поднимать её не хотелось вовсе — хотелось просто дышать полной грудью.
— Спасибо вам… — Мария накрыла руку свекрови своей ладонью. — Я думала… вы были заодно с ним…
— Глупышка ты моя… — Светлана едва заметно улыбнулась; у глаз собрались тонкие лучики морщин от тепла её взгляда. — Разве могла я позволить тебя обидеть? Сыновей можно перевоспитать… а вот совесть вернуть нельзя.
Мария налила свежего чаю в кружки. За окном пробивались солнечные лучи и мягко освещали уютную кухню — теперь по-настоящему свою собственную территорию покоя и силы духа. Впервые за долгие годы она ощущала себя не жертвой обстоятельств, а хозяйкой собственной судьбы. Впереди начиналась новая глава жизни: без предательства и страха… только тишина и уверенность в себе самой.
