— Я не возражаю, — произнесла я после небольшой паузы, — но просто так — нет. Дмитрий, ты потянешь аренду в пятьдесят тысяч гривен в месяц?
— Че… го? — заморгал Дмитрий. — Ты чего, София? Откуда у меня такие деньги?
— Ага, значит, ты решил поселиться здесь даром? — уточнила я с прищуром.
Дмитрий замялся. За него вступила Оксанка.
— Ой, Софийка, — покачала она головой с укором, — я ведь всегда подозревала: ты у нас барышня с прицелом на выгоду… Вот оно как… С родного человека требуешь плату… Деньги тебе важнее семьи, да? В наше-то время…
— В ваше время, Оксанка, — перебила я ее спокойно, но твердо, — люди сначала спрашивали разрешения перед тем как въехать в чужое жильё. И уж точно ни тогда, ни сейчас не принято превращать чужую квартиру в хлев!
— Ну брось ты уже, София, — подал голос Дмитрий. — Я же починил кран на кухне.
— Кран?! Ты думаешь это покрывает весь тот бардак и беспорядок, что ты тут развёл?! — вспылила я.
— Богданчик, сыночек мой родной… — Оксанка вцепилась в руку сына с отчаянием утопающего. — Ну скажи своей жене! Объясни ей! Это же твой брат родной!
Богдан застыл на месте. Он перевёл взгляд с матери и её трагического выражения лица на брата, который наконец-то поднялся с дивана и выпрямился. Потом посмотрел на меня. Смотрел долго и молча – будто пытался взвесить невидимые аргументы.
— София… ну… — начал он нерешительно. — Послушай… ну правда ведь… Не выгонять же его прямо сейчас на улицу? Пусть останется ненадолго – месяц-другой поживёт… А дальше разберёмся.
— Нет уж. Никаких «дальше разберёмся», — отрезала я.
— Да что с тобой такое?! — вспылил муж. — Ну зачем упираться из-за этой аренды?! Из-за этих денег! Куда ему теперь податься?
Я молча смотрела ему в глаза секунд десять. Затем спокойно произнесла:
