— Вот что, Богдан. Раз уж ты так печешься о своем братишке, если для тебя семья — это исключительно твоя Оксанка и Дмитрий, то пожалуйста, вперед! Собирайтесь оба и отправляйтесь к ней. У нее ведь просторная квартира, всем места хватит, не так ли?
— София, ты в своем уме? Ты что несешь? — одновременно воскликнули Богдан и Оксанка.
— Как раз наоборот — кажется, только сейчас я окончательно пришла в себя, — спокойно ответила я с легкой улыбкой. — Повторяю: либо твой братец уходит отсюда немедленно, либо вы уходите вместе. Другого варианта нет. Выбирай.
Воцарилась гнетущая тишина. Оксанка замолкла и опустила глаза, Дмитрий тоже стоял молча. А Богдан… Господи, он смотрел на меня с такой тоской в глазах, какую я прежде видела лишь у бездомных псов. Наконец он тяжело выдохнул:
— Дима, собирайся давай, — произнес он с трудом.
— Но Богдан… — попытался возразить тот.
— Я сказал: собирай вещи! — резко оборвал его муж.
Делать было нечего: Дмитрий нехотя начал укладывать свои пожитки в сумки. Пока он этим занимался, Оксанка принялась причитать о том, как я рушу семью и какая я бессердечная женщина… но я уже не слушала.
Сначала ушёл Дмитрий. За ним вышел Богдан. Последней покинула квартиру Оксанка.
— Бессердечная! — бросила она напоследок через плечо. — Сдавай-сдавай свою квартирку! Только счастья тебе эти гривны не принесут!
— Вполне возможно, — ответила я спокойно. — Всего доброго вам дня.
Когда дверь за ними закрылась окончательно, я прошлась по комнатам: собрала разбросанный хлам, распахнула окна настежь и хорошенько проветрила помещение. На следующий день вызвала мастера и сменила замки. А к концу недели нашла жильцов — приятную семейную пару с малышом — и наконец-то сдала квартиру.
С Богданом мы теперь живем под одной крышей, но ночуем в разных комнатах. Он делает вид будто ничего не случилось… А я тем временем неспешно подыскиваю толкового адвоката по разводам.
