Орися плотно сжала губы, изобразив нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Уже четыре десятилетия она держала чувства при себе — и сегодняшний день не стал исключением. Сложив руки на коленях и сцепив пальцы до побеления костяшек, она пристально посмотрела на Богдана.
— Значит, отказываешь? — проговорила она медленно, делая паузу между словами.
— Да, — Богдан отвёл взгляд в сторону, разглядывая абстрактную картину на стене — выбор его жены. Белый холст с тремя пятнами синевато-зелёного цвета. Стоила почти как подержанная машина.
— Ну что ж… твоё решение, — Орися поднялась с кресла и пригладила подол своей немодной юбки. — Ты прав: зачем тратить средства на тех, кто их не ценит?
В её голосе звучала не обида и не разочарование — лишь усталость человека, всю жизнь державшегося на плаву в бурном море жизни, где даже умение плыть не спасает от внезапной глубины. Она взяла свою старую сумку со спинки кресла.
— Мам… — Богдан наконец повернулся к ней; в его взгляде мелькнуло что-то человеческое. — Я ведь не говорю «нет» окончательно. Просто хочу понять: зачем именно нужны деньги? Давай вместе съездим, купим всё необходимое или наймём рабочих…
— Не стоит, спасибо, — резко прервала его Орися, натягивая потёртые перчатки. — Я справлюсь сама. Как всегда справлялась.
Она застегнула пальто цвета увядшей коры дерева — то самое старое пальто из девяностых с изношенными локтями и потерявшим форму воротником. На улице стоял майский вечер с мягким теплом весны, но Орися мёрзла уже много лет подряд вне зависимости от сезона.
— Мама… ну зачем так сразу? — Богдан шагнул к ней навстречу, но остановился: она подняла руку в жесте отказа.
— Всё хорошо, сынок. Не нужно оправдываться. Ты прав по-своему… Я просто… немного переоценила свои силы. Думала сама крышу починю… А там всё хуже оказалось: течёт второй год уже… грибок пошёл по потолку.
— Так всё дело в крыше? — нахмурился Богдан. — Почему ты сразу об этом не сказала? Я могу прислать рабочих завтра же.
— Нет! — голос Ориси стал твёрже камня. — Сама справлюсь.
Она вышла из квартиры молча и без оглядки. Богдан остался стоять в прихожей перед закрытой дверью с тяжестью внутри себя. Он уже принял решение: хватит быть вечным кошельком для матери и сестры.
Из гостиной донеслись лёгкие шаги.
— Она ушла? — Оксана появилась в проёме двери и прислонилась к косяку стены. Высокая и стройная женщина с кудрявыми волосами в неряшливом пучке выглядела как героиня модного журнала.
— Да… ушла, — вздохнул Богдан. — Не понимаю её совсем… Раньше никогда денег не просила… А тут уже второй раз за полгода…
— Может быть у неё действительно трудности? – мягко сказала Оксана и подошла ближе, положив ладонь ему на плечо.
— У неё одна беда – Екатерина… – пробурчал он недовольно. – Сколько помню себя – мама всегда её прикрывала! Даже когда та по школе таскала чужие вещи – мама твердила: ошибка какая-то…
— Люди ведь меняются со временем… Екатерине уже тридцать пять…
— Не меняются! – резко оборвал он жену.– Вижу её раз в год – каждый раз одно и то же: жалобы на жизнь да нытьё про мужа-неудачника и детей-бездельников… А потом снова просьба о деньгах!
Оксана промолчала; она давно поняла: обсуждать семью мужа бесполезно и опасно для мира в доме. Один раз попыталась вмешаться – получила ледяной отпор надолго вперёд…
– Хочешь ужинать? – спросила она после паузы другим тоном.– Я приготовила твою любимую пасту…
– Нет аппетита… – покачал головой Богдан.– Пойду лучше поработаю… Завтра крайний срок по проекту…
Он скрылся за дверью кабинета; Оксана осталась одна посреди просторной кухни с островом посередине и новенькой техникой вокруг себя. Она посмотрела на кастрюлю с макаронами аль денте и бутылку дорогого вина рядом… Вздохнула тихо и начала убирать со стола…
Когда первые капли дождя застучали по стеклу оконных рам старой пятиэтажки на окраине Житомира, Орися подходила к своему дому… Здание времён семидесятых выглядело особенно уныло под серым небом вечера: облупленные стены фасада; разбитые окна подъезда; заросшие кусты во дворе…
Женщина остановилась у своего подъезда; окна квартиры Екатерины были тёмными… Странно… Должна быть дома… Или ушли куда?
Дождь усилился; Орися поспешила внутрь здания… Запах сырости вперемешку с кошачьей мочой ударил ей в нос ещё у входа… Домофон давно перестал работать; дверь была приоткрыта…
На третьем этаже руки дрожали сильнее обычного: то ли от холода сквозняка между этажами, то ли от внутреннего напряжения самой женщины… Ключ повернулся со скрипом…
Внутри было темнота да сырость… Из оконных щелей тянуло влагой; капли воды падали прямо на ковёр посреди комнаты… Свет включился тускло; потолок украшало бурое пятно плесени вплоть до арматуры…
Сняв мокрое пальто и повесив его сушиться рядом со входом, женщина прошла на кухню размером два метра на три… Старенький холодильник «Житомир» гудел через силу рядом с газовой плитой ненадёжного нрава…
На столе лежала записка:
«Мамочка! Мы у Сергеяной мамы! Вернёмся завтра! Еда есть! Екатерина».
Орися тяжело вздохнула… Значит сегодня будет одна… Может оно даже к лучшему – никому объяснять ничего не придётся…
Поставив чайник греться на плиту (которая загорелась только со второго раза), женщина устроилась у окна напротив дождливого пейзажа за стеклом…
Память услужливо вернула образ прошлого: маленький Алёшка лет пяти скачет по лужам во дворе дома смеясь звонко-звонко… А рядом Екатерина (на два года младше) боится прыгать вслед за братом – держится крепко за мамину руку…
Свист чайника вырвал Орисю из воспоминаний… Заварила себе чайный пакетик дешёвого чая с бергамотом (маленькая слабость)… Обхватила чашку ладонями согреваясь…
Деньги снова стали камнем преткновения… Когда-то при Союзе было проще жить: все одинаково небогато жили но без нужды особой… Потом пришли девяностые – всё рухнуло как карточный домик…
Муж запил первым делом после перемен да вскоре ушёл насовсем оставив её одну с двумя детьми…
Но она выдержала всё это время! Работала сутками напролёт без сна да еды нормальной ради детей своих! Богдан выучился стал программистом хорошим да женился удачно!
А вот Екатерина шла наперекосяк чуть ли ни сразу после школы: трудный характер был всегда…
«Это я виновата», думалось Орисе горько допивая остывший чай.— «Больше внимания уделяла Алёшке как старшему да ответственному мальчику а её будто бы упускала постоянно…»
Телефон завибрировал неожиданно громко среди тишины кухни…
Старый кнопочный аппарат показал имя «Екатерина».
– Алло?.. Мамочка ты дома?! – голос дочери звучал напряжённо через трубку.
– Да доченька только пришла вот…
– Ну что?! Дал?!.. – нетерпение слышалось отчётливо!
Орися замолчала ненадолго пытаясь подобрать слова чтобы объяснить отказ брата без лишней боли для дочери:
– Нет Катрусь… Не дал он денег сегодня.… Говорит что прошлый раз я тебе всё передала тогда…
– Вот гадство!!! – донёсся глухой стук будто кулак ударил о стол.– Жирует там себе спокойно среди евродизайна своего а матери родной копейки пожалел!!!
– Потише милая моя,— устало произнесла Орися.— Он ведь тоже прав по-своему.… Тогда я действительно тебе передала те деньги что он выделил тогда нам обеим.…
