Ночь они провели, уютно устроившись на диване под мягким светом лампы в стиле Тиффани, обсуждая будущее. Богдан чертил в блокноте схему выплат по ипотеке, а Ярина просматривала свежие объявления о недвижимости. Когда за окном начал пробуждаться рассвет, их внимание привлекло одно из них: «Срочно! Сдаётся 3-комнатная квартира на ул. Вишнёвой, 22. Возможна аренда с последующим выкупом».
— Это же совсем рядом! — Богдан указал на карту. — Там ведь детская площадка с деревянным замком…
Первые месяцы в новой квартире Ярина посвятила тому, чтобы наполнить её теплом и уютом. Дом на Вишнёвой, возведённый ещё при сталинской архитектуре, встречал их витражами и дубовым паркетом, который поскрипывал под ногами словно приветствие старого знакомого. По оставленным вещам — серванту с фарфоровыми слониками и коллекции винтажных афиш — было ясно: прежние жильцы были людьми со своей историей. Ярина часто находила следы их жизни: монетку 1985 года под кроватью или засохший цветок между страниц сборника Ахматовой. Даже бытовая техника здесь была особенной — холодильник «ЗИЛ» в горошек сразу получил от Богдана прозвище «ретро-гигант».
Особенно ей нравилось наблюдать за тем, как утреннее солнце пробивается сквозь витражное стекло спальни и разливается по стенам радужными пятнами. В ванной комнате с плиткой в узор «гусиные лапки» она устраивала себе вечерние ритуалы расслабления, а на кухне цвета спелой хурмы пробовала новые рецепты. Казалось, дом обволакивает их спокойствием; лишь звонкий смех из соседнего сада нарушал эту тишину — там росла старая яблоня.
— Богдан, нам нужно поговорить, — однажды вечером Ярина положила ладонь поверх блокнота с ипотечными расчётами, закрыв собой ряды цифр.
Он отвлёкся от сборки книжной полки и уронил шуруповёрт. — Ты же не беременна? — попытался пошутить он, но замер при виде её лица.
— Пока нет… Но через семь месяцев будет. И я хочу знать… — она провела пальцем по резному краю стола и сделала паузу: — как мы назовём сына?
— Сына? — Богдан застыл с гайкой в руке. Его взгляд скользнул к её талии под мягким кардиганом. — Ты… серьёзно?
— Врач говорит: сердцебиение крепкое, как у мальчика! — рассмеялась она и тут же оказалась в его стремительных объятиях.
Он выскочил за дверь без куртки и вскоре вернулся с охапкой пионов и коробкой торта «Прага», которую едва не выронил несколько раз по пути назад. У лифта его остановила Валентина в норковой шубе; казалось, она всё это время наблюдала из-за угла.
— Сыночек! Ты что это так спешишь? В магазин собрался? — её голос звучал приторно заботливо.
— Приветствую тебя, мама. Нет уж… просто отмечаю жизнь! — Богдан попытался пройти мимо неё, но та крепко ухватилась за его рукав.
