А зарплату он упрямо продолжал держать при себе, не переводя ни копейки.
— Я откладываю. Потом расширимся. Купим трёшку. Пока что проживём на твой доход.
Оксана устроилась на вторую работу. Поднималась затемно — в пять утра, возвращалась домой ближе к одиннадцати вечера. Готовила, стирала, убирала. А он всё чаще высказывал претензии:
— Поменьше соли клади. Давление скачет.
— Опять мясо? Холестерин зашкаливает.
— Почему зеркало в ванной всё в разводах?
Оксана молчала и терпела. Убеждала себя: это временно, мужчины тоже устают, скоро всё изменится к лучшему.
Но перемен не происходило.
Потом скончалась её бабушка — та самая, у которой Оксана проводила каждое лето в детстве. Дом в селе Богуслав — крепкий, просторный, с яблоневым садом и деревянной баней — перешёл по наследству внучке.
Оксана поехала на похороны и осталась там на неделю. И вдруг ощутила: впервые за долгие годы она дышит свободно. Ни шума автобусов, ни очередей в поликлинике, ни городской пыли и суеты — только свежий воздух, тишина и земля под ногами.
Когда она вернулась домой, Богдан даже не вышел её встретить.
— Где ты пропадала? Я тут чуть с голоду не умер! Завтрак приготовила?
— А ты не подумал, что я тоже устала?
— Не видел ещё мужиков у плиты! Что я тебе — женщина?
Позже за ужином она поделилась новостью о бабушкином доме:
— Просторный домик. Крепкий такой… Даже погреб сухой! Я бы туда на выходные ездила — отдохнуть от всего этого.
Богдан сначала нахмурился, но вскоре оживился:
— Слушай, а давай его продадим! Сейчас земля хорошо ценится. Половину оформишь на меня — найдём покупателей быстро. Разделим деньги и купим трёшку! И ребёнка заведём наконец-то!
Оксана растерялась от такого поворота событий. Но спокойно ответила:
