Тогда они ели холодный борщ прямо из кастрюли — сил на готовку уже не оставалось.
«Холодный борщ», — подумала Маричка. Наверное, вот она — настоящая жизнь.
* * *
После ужина Юлия начала собираться.
— Я такси вызову. В автобусах опять не протолкнуться.
— Конечно, — тихо ответила Маричка.
Она проводила её до двери. Куртка на Юлии была совсем новая, блестела в свете лампы, сумка выглядела дорогой — на ручке ещё висела бирка из магазина.
— Не держи зла, ладно? — вдруг сказала Юлия, с каким-то снисхождением в голосе. — Я просто говорю как есть. Лучше уж правда в лицо, чем притворство.
Маричка молча кивнула.
Дверь закрылась с тяжёлым звуком, и шаги затихли где-то внизу лестницы.
В квартире остался её аромат — густой, сладкий и навязчивый.
Маричка опустилась прямо на пол у шкафа. Рядом валялась мятая упаковочная бумага и обрывок розовой ленты.
На табуретке стояла коробочка — всё ещё запечатанная.
Она долго не решалась открыть её. Просто сидела и слушала скрипы половиц сверху — соседи ходили по своей квартире. Потом всё же потянула за край скотча. Бумага хрустнула под пальцами.
Внутри оказался кошелёк. Неброский, из кожзама, но аккуратный. Она выбирала его долго: целую неделю пересматривала сайты, ведь знала — Юлия предпочитает «всё стильное».
Маричка провела пальцем по шву: ровно прошитый, чистая работа. Вот и всё, что у неё получилось подарить…
* * *
Поздно вечером раздался звонок от соседки — Оксаны. Они дружили ещё со школьных времён.
— Ну что, племянница приезжала?
— Была сегодня…
— И как она?
— Да… нормально вроде бы…
— Маричка… — Оксана понизила голос до почти шепота, — ты не принимай близко к сердцу. Сейчас молодёжь такая пошла: всё считают через призму денег…
— Да я уже стараюсь не принимать…
Но добавить было нечего.
