Маричка прошла на кухню и включила чайник. Тот заурчал негромко, а в оконном стекле отражались огоньки дома напротив.
Вдруг взгляд её упал на кошелёк, оставленный на столе. Он был приоткрыт — словно кто-то его трогал.
Внутри лежали деньги — пять тысяч гривен, аккуратно сложенные пополам. Но не так, как делала она сама. Маричка всегда складывала купюры вчетверо — привычка ещё с тех времён, когда всё было по-другому.
Она нахмурилась и направилась в прихожую. Проверила сумку — не хватало конверта. Того самого, где хранилась отложенная сумма на январские расходы.
«Может, просто не переложила?» — мелькнуло в голове, но она точно знала: положила.
Села за стол. Кофе остыл и теперь отдавал резкостью и горечью.
Из-за стены доносился голос соседского телевизора — что-то о распродажах и чудесах.
Маричка долго сидела неподвижно. Потом поднялась и взяла телефон.
Среди сообщений от Юлии оказалось фото из салона такси с подписью: *«Не злись. Купи себе что-то приличное, хорошо?»*
Она перечитала несколько раз. И только потом заметила: на снимке старая сумка на соседнем сиденье — её собственная. Та самая коричневая с заедающим замком.
Маричка наклонилась ближе к экрану — да, замок тот же самый, угол потёрт, ручка перевязана резинкой.
По спине пробежал холодок — не страх даже, а ощущение сквозняка от распахнутого окна.
На стол капнула вода из чайника и зашипела при соприкосновении с поверхностью. Форточка скрипнула под порывом ветра.
Она подошла к полке и достала старый альбом с фотографиями. На одном снимке Юлия лет десяти — с бантом в растрёпанной футболке обнимает кота. Своего кота.
И почему-то именно в этот момент Маричка вдруг ясно осознала: всё только начинается.
