Я устроилась в любимом кресле, как всегда — с чувством собственного достоинства.
Мелания замерла, перестав жевать жвачку, и уставилась на меня с округлившимися глазами.
— Семь восемьсот? За ужин?! Тарас, ты же говорил, что мы…
— …без копейки идём! — закончила за него Мелания, и её голос резко повысился. — Ты сказал: «Александра накормит»!
«Ты же накормишь?» — как я отучила бывшего мужа от бесплатных трапез
Тарас вспыхнул так, будто его лицо обдало кипятком. Он метался взглядом между терминалом, мной и ароматными пакетами с едой, от которых исходил предательски аппетитный запах.
Курьер терпеливо стоял рядом. В тишине квартиры отчётливо слышались удары настенных часов. Тик-так. Тик-так.
Эпоха дармовых обедов подошла к концу.
— Александра… ты это… серьёзно сейчас? — пробормотал он с натянутой улыбкой, которая только подчёркивала неловкость момента. — Мы ж к тебе… по-родственному. Я ж не знал, что тут у тебя бизнес устроен. Семь тысяч за пельмени? Ты в своём уме?
— Безусловно.
Я аккуратно пригладила воображаемую складку на брюках.
— А вот ты, Тарас, похоже забыл: «по-родственному» закончилось три года назад в ЗАГСе. Хотел домашнего уюта? Пожалуйста: стол накрыт, компания есть. Но продукты и труд повара нынче стоят гривны. Или ты всерьёз рассчитывал всю жизнь питаться за мой счёт?
— Да пошли мы отсюда! — взвизгнула Мелания и вскочила с дивана. — Тарас! Вставай! Поехали куда-нибудь нормально поужинаем! Старая скупердяйка!
Она схватила сумочку и направилась к выходу.
Но Тарас не двинулся с места.
Выбор
Он уставился на стол. Там лежали хинкали в открытом контейнере — огромные, сочные, блестящие от бульона бока манили обещанием вкуса. Я знала своего бывшего: голод для него был хуже любого унижения. Особенно когда желудок уже настроился на пиршество, а нос уловил аромат кинзы.
Курьер деликатно прокашлялся:
— Простите… У меня ещё три доставки впереди. Вы оплачиваете или оформляем отказ? В случае отказа вы платите только за доставку, а еду я забираю обратно.
Тарас сглотнул слюну.
Я видела: внутри него шёл бой между гордостью и аппетитом. Уйти сейчас означало признать слабость перед молодой женой и остаться голодным; остаться здесь — проглотить моё «нахальство» вместе с хинкали.
— Не позорься! — прошипела Мелания сквозь зубы и дёрнула его за рукав. — Пошли уже!
— Подожди минуту…
Он пробормотал это тихо и даже не посмотрел на неё.
— Куда мы сейчас поедем? Пробки девять баллов… А есть хочется прямо сейчас…
Он резко сунул руку в карман брюк и достал бумажник; движения были нервными и раздражёнными. Достав карту, он приложил её к терминалу со злостью человека, решившегося на неизбежное.
— Пи-и-ик! — весело откликнулся аппарат оплаты.
