Звук списания семи тысяч восьмисот гривен прозвучал для меня слаще любой музыки.
— Оплата прошла, — подтвердил курьер, протягивая чек Тарасу. — Приятного аппетита.
Когда за ним захлопнулась дверь, тишина вновь окутала комнату. Но теперь она была плотной и вязкой, как густой соус сацебели, стоявший на столе.
Вкус возмездия
— Ну что ж, дорогие гости…
Я поднялась и с невозмутимым видом начала раскладывать столовые приборы.
— Присаживайтесь, пока не остыло. Мелания, вам вилку или предпочитаете по традиции — руками?
Ужин проходил в напряженной тишине. Лишь звяканье вилок да тяжелое сопение Тараса нарушали молчание. Он ел торопливо и с жадностью, будто хотел компенсировать каждую потраченную копейку. Хинкали исчезали один за другим.
Мелания ковыряла хачапури так, словно перед ней лежал кусок картона. Но тоже ела — голод не спрашивает про стиль и маникюр.
А я смаковала каждый кусочек. Взяла хинкали за хвостик, аккуратно надкусила и выпила горячий ароматный бульон. Блаженство. И знаете почему? Не из-за специй или начинки.
Это был вкус справедливости.
Тарас прожевал очередной кусок и взглянул на меня исподлобья. В его взгляде смешались обида и… уважение? Нет, скорее опаска. Он впервые увидел во мне не просто Александру-домохозяйку, а женщину, способную выставить счет — и потребовать оплату по полной.
Когда последняя тарелка опустела, Тарас нехотя поднялся из-за стола.
— Спасибо… — пробурчал он себе под нос, избегая моего взгляда. — Мы пойдем. Мелании утром на ногти записываться надо.
— На здоровье.
Я даже не пошевелилась в кресле.
— Заходите как-нибудь еще. Только заранее предупреждайте — столик нужно бронировать. Меню пришлю в мессенджер.
Послевкусие
Мелания вылетела из квартиры пулей — даже слова прощания не бросила. Тарас замешкался у двери: будто хотел что-то сказать — может быть извиниться или наоборот уколоть словом… Но махнул рукой и вышел прочь, хлопнув дверью чуть громче необходимого.
Я осталась одна в квартире.
На столе остались пустые контейнеры от еды и скомканные салфетки. Телефон уведомил: пенсия поступила на счет — скромная сумма. А еще на столе стояла нетронутая бутылка отличного грузинского вина: Тарас забыл ее открыть в пылу эмоций.
Я взяла штопор, открыла бутылку и налила себе бокал рубинового напитка. Сделала глоток.
Прекрасно.
Подошла к окну: у подъезда Тарас возбужденно махал руками перед Меланией; она сидела в машине с демонстративно отвёрнутым лицом.
Я усмехнулась про себя и задернула штору.
Касса закрыта. Пересчет завершён окончательно. Теперь только чистый приход… И тишина.
А вы бы угостили бывшего мужа «по старой памяти» или тоже предъявили бы счёт?
