— Кому подарки? — уточнила она, стараясь не делать поспешных выводов.
Владислав откинулся на спинку стула, с явным удовольствием наблюдая за её реакцией, словно наслаждаясь собственной щедростью и продуманностью.
— Ну, моим близким, конечно. Маме, сестре Софии, тёте Любови. Думаю, по пятьдесят тысяч каждой — будет в самый раз. И красиво, и достойно. Они точно обрадуются. Я уже представляю, как мама бросится мне на шею.
Оксана застыла — не замедлилась в движениях, а именно оцепенела, будто кто-то нажал на паузу внутри неё. В ушах зазвенело — не от злости даже, а от резкого осознания: он ведь говорит это всерьёз. Это не шутка и не гипотетика. Она медленно опустилась на стул напротив него, будто боясь нарушить хрупкое равновесие момента, продолжая переводить взгляд с пачек денег на его лицо.
— Пятьдесят тысяч? — переспросила она едва слышно. — Каждой?
— Конечно, — кивнул он непринуждённо, словно речь шла о мелочи вроде пятисот гривен. — Всё-таки праздник большой. Не пойдёшь же с пустыми руками как бедняк какой-то. Да и у них сейчас трудности у всех: маме машину чинить надо — коробка передач сломалась; у Софии сын в садик пошёл — нужно прилично одеть-обуть; у тёти Любови крыша течёт второй год подряд — всё откладывает ремонт. Им правда тяжело сейчас. А я не могу спокойно смотреть на это.
— Сто пятьдесят тысяч… — повторила Оксана почти беззвучно, словно проверяя услышанное арифметически вслух. — Ты собираешься просто так отдать сто пятьдесят тысяч гривен?
— Не просто так же! Оксана… — Владислав подался вперёд и положил ладони на столешницу. Его взгляд стал укоряющим. — Это же мои родные люди! Разве можно экономить на семье? Разве деньги важнее тех, кто тебе близок?
Она молчала: сидела неподвижно и пыталась осмыслить сказанное им только что. В голове привычным бухгалтерским порядком начали прокручиваться цифры: их общий бюджет за месяц; её зарплата в семьдесят пять тысяч; его непостоянный доход с фриланса: то двадцать принесёт, то десять… а то и вовсе ничего нет несколько недель подряд. Последние месяцы почти все расходы ложились на плечи Оксаны: коммуналка около восьми тысяч; продукты пятнадцать-двадцать; кредит за машину двенадцать; бензин да мелкие траты… Владислав всё обещал вот-вот получить крупный заказ от серьёзного клиента… но «вот-вот» каждый раз откладывалось дальше.
— Откуда деньги? — спросила она ровным голосом без намёка на эмоции.
— Ну вот же они… — он кивнул в сторону открытой коробки с оставшимися купюрами внутри. — Наши общие накопления.
— Мои накопления… — поправила Оксана негромко, но отчётливо.
Брови Владислава сошлись хмуро:
— Какие ещё «твои»? Мы ведь семья! У нас всё общее: квартира, средства… жизнь!
Оксана медленно поднялась из-за стола и подошла ближе к коробке с конвертами. Один из них она взяла в руки: плотный картон приятно ощущался пальцами; по краям золотое тиснение завитков смотрелось дорого и нарядно… Она повертела его немного в руках и аккуратно вернула обратно на место.
— Владислав… — начала она тихо и спокойно выговаривая каждое слово так чётко, как только могла при этом дыхании,— эти деньги я копила четыре месяца из своих зарплат подряд… Каждый раз откладывала понемногу: экономила на такси до дома поздними вечерами после работы; перестала заходить в кафе по выходным; даже косметику покупала реже обычного… Я собирала их для отпуска летом… На море… На Затоку… Помнишь? Мы вместе искали домики в Коблево…
— Ну съездим ещё! Что ты переживаешь? Эти домики никуда не денутся! Лето впереди ещё далеко! Опять накопим! – махнул он рукой беспечно.
Оксана сделала паузу перед следующим предложением:
— Я работаю по одиннадцать-двенадцать часов ежедневно… иногда даже по субботам прихожу в офис… чтобы эти деньги появились вообще! Я считаю каждую гривну буквально… откладываю по пять или десять тысяч максимум за месяц – если повезёт! Это не просто бумажки для меня… Это моё время жизни потраченное впустую теперь выходит… мои силы… нервы наконец-то! А ты предлагаешь взять больше половины всего этого труда – просто чтобы раздать?
— Не раздать же – подарить родне моей! – голос его стал громче и резче одновременно – звучал уже обиженно.— Это ведь совсем другое дело! Ты что сейчас implying?.. Тебе жалко денег для моей матери?
Внутри неё что-то болезненно натянулось – тонкая струна терпения дрожала под напряжением словесной атаки… Ещё чуть-чуть – и порвётся резко с неприятным звоном внутри груди…
Она глубоко вдохнула через нос воздух кухни – считая про себя до пяти сначала… потом до семи… затем до десяти – пока сердце вновь билось ровнее…
— Я вовсе не жадничаю,— произнесла она спокойно и отчётливо.— Я лишь спрашиваю тебя одно: почему ты решил всё это сам? Почему вечером ты не сел рядом со мной спокойно за чашкой чая и не сказал прямо: «У мамы проблемы возникли серьёзные – давай обсудим вместе сколько мы можем позволить себе дать?» Почему ты принял решение единолично?.. Просто поставил меня перед фактом?
Владислав вскочил резко со скрипом стула о плитку пола кухни… Прошёлся туда-сюда пару шагов нервно вдоль стены… Потёр лицо обеими руками сразу – жест усталости вперемешку с раздражением…
— Потому что я знал!.. – выпалил он вдруг резко оборачиваясь к ней лицом.— Потому что знал заранее: ты будешь против опять!.. Ты всегда против всякий раз как речь идёт о моей семье!.. Всегда находишь повод отказать им!
