— Это неправда, — тихо, но уверенно возразила Оксана. — Я вовсе не против твоих родственников. Я против того, что ты распоряжаешься моими деньгами так, будто они твои собственные. Будто я не имею права голоса. Будто моё мнение вообще ничего не значит.
— Но мы же муж и жена! — Владислав резко повернулся к ней, его лицо налилось краской, покраснела даже шея. — Мы единое целое! Или теперь каждый сам по себе? Ты хочешь, чтобы я отчитывался перед тобой за каждую гривну? Разрешение спрашивал письменно?
— Нет, — спокойно ответила Оксана, и в её голосе звучала полная уверенность. — Я хочу уважения. Чтобы ты советовался со мной перед тем как решать, куда пойдут деньги, которые заработала я. Своим трудом. Своим временем и здоровьем.
— Заработала ты! Всё ты да ты! — раздражённо передразнил он её слова с явной злостью. — Вечно это твоё «я заработала», «это моё»! А я что тогда? По-твоему, бездельник? Нахлебник?
Оксана ничего не ответила. Она просто смотрела на него долго и тяжело. Молчала потому, что если бы начала говорить сейчас — вылила бы всё накопившееся за месяцы: как он приносит с фриланса максимум десять-пятнадцать тысяч в месяц; как последний серьёзный заказ у него был ещё в ноябре прошлого года; как она сама покупает продукты, оплачивает коммунальные счета, следит за машиной и даже его рубашки относит в химчистку; как он уже почти год не работает по-настоящему — только ищет идеальный вариант и отказывается от «недостойных» предложений.
Не сказав больше ни слова, она вышла из кухни и направилась в спальню. Там открыла скрипучий шкаф с зеркальными дверцами и достала с верхней полки серую папку на резинке — ту самую, где хранились все их финансовые документы: банковские выписки, чеки на оплату услуг и зарплатные листы.
Вернувшись на кухню, она положила папку рядом с коробкой и конвертами.
— Вот она, — произнесла спокойно Оксана без тени эмоций. — Давай вместе посмотрим: кто сколько вложил в наш семейный бюджет за последние шесть месяцев. Без упрёков. Просто цифры.
Владислав перевёл взгляд с папки на неё. В его глазах мелькнуло что-то похожее скорее на досаду человека, которого уличили во лжи или попытке манипулировать фактами.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он почти шепотом, обречённо. — Зачем выставляешь меня ничтожеством?
— Я тебя не унижаю, — твёрдо сказала Оксана без колебаний в голосе. — Я просто напоминаю о реальности: эти деньги мои. Каждая купюра заработана мною лично и отложена по одной гривне или тысяче за раз. И решения о том, куда они пойдут дальше,— принимаются совместно со мной заранее по-человечески… а не ставятся перед фактом приказным тоном.
Владислав сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели от напряжения. Он отвернулся к окну и замер там надолго: снежинки медленно кружились под фонарём за стеклом… Тишина затянулась настолько долго, что Оксана уже подумала: всё кончено; сейчас он хлопнет дверью и уйдёт прочь – как бывало раньше после ссор.
Но вдруг он резко обернулся:
— Значит так… — теперь его голос звучал холодно и жёстко.— Раз деньги твои – значит ты тут главная? Ты теперь командуешь?
— Я никем не командую… — устало выдохнула Оксана; вдруг почувствовала тяжесть – не телесную усталость даже… а какую-то внутреннюю ломоту до самой глубины души.— Я просто защищаю своё право распоряжаться теми средствами… которые сама заработала своими руками… Если бы ты предложил заранее подарить им по пять или десять тысяч – мы бы обсудили это вместе… Если бы пришёл ко мне неделю назад… поговорил откровенно… попросил совета – мы бы нашли решение вдвоём… Но ты решил всё один… За меня… Без меня…
Он смотрел на неё пристально – будто пытался понять язык её слов… но этот язык был ему чуждым – словно иностранным наречием из незнакомой страны.
— Ты правда хочешь отказать моей маме? Моей сестре-одиночке? Моей тёте с дырявой крышей?! Ты правда настолько бессердечна?
Оксана ощутила внутри себя странное ощущение завершённости – будто сухая ветка под снегом тихо надломилась без звука… но окончательно.
— Я никому из них не отказываю,— произнесла она медленно глядя ему прямо в глаза.— Я лишь говорю тебе «нет». Нет твоему праву принимать решения вместо меня… Нет твоей привычке игнорировать моё мнение…
Владислав резко схватил один из конвертов со стола и бросил его обратно демонстративным движением:
— Ну прекрасно! Отлично! Сама знаешь лучше всех! А я думал у меня жена нормальная… а оказалось – скупердяйка последняя!
Он рванул куртку с крючка в прихожей, сунул ноги в кроссовки наскоро – даже не удосужившись завязать шнурки – хлопнул дверью так громко… что стеклянные дверцы серванта задрожали от удара воздуха.
Оксана осталась стоять посреди кухни одна… глядя на
