И, как ни удивительно, ей было всё равно. Впервые за два десятилетия новогодних каникул она не проводила по четырнадцать часов на ногах. Не натягивала улыбку через силу. Не высчитывала, кому доложить салата, кто ещё не попробовал холодец.
Она просто существовала. Здесь. Среди гор. Под звёздным небом. Свободная.
Когда третьего января она вернулась домой и открыла дверь, её встретила непривычная тишина — настороженная и глухая. В прихожей царил порядок, а на вешалке стояли её тапочки — аккуратно поставленные рядом.
Она направилась на кухню и замерла.
На столе стоял огромный букет — странный, несочетаемый: розы вперемешку с хризантемами. Рядом лежала записка: «Прости. Мы всё поняли».
Холодильник сиял чистотой. Посуда была вымыта до блеска. Плита без единого пятнышка жира, раковина пуста.
Из комнаты вышел Тарас. Он выглядел… будто стал меньше ростом или просто потерянным.
— Привет, — произнёс он негромко.
— Привет.
— Я… Мы… — он провёл рукой по волосам и вздохнул. — Ты была права.
Мария молчала.
— У нас ничего не получилось, — признался Тарас. — Совсем ничего. Мама пыталась приготовить селёдку под шубой — получилась какая-то размазня. Я жарил мясо — сжёг его подчистую. Твоя мама делала салат и забыла посолить его… А Андрей… ну в общем, он сказал, что теперь понимает твои срывы перед праздниками. А Дмитрий расплакался.
— Дмитрий? — голос Марии дрогнул.
— Он сказал, что праздник стал неправильным без тебя… Потому что именно ты всегда делала его волшебным для всех нас… А мы даже не замечали этого труда. — Тарас шагнул ближе к ней. — Мария, я был слепым идиотом… Я привык к тому, что ты всё успеваешь: готовишь, организуешь, помнишь обо всём… И перестал видеть в этом усилия… Стал считать это само собой разумеющимся…
— Ты был не один такой, — Мария опустилась на стул у стола. — Моя мама тоже привыкла… И твоя… И дети…
— Да… — Тарас сел напротив неё и кивнул с виноватым видом. — Я сказал маме больше никогда не требовать от тебя её любимые блюда… Если хочет буженину – пусть сама делает или просит меня… Я научусь…
— Тарас…
— Подожди немного… Я ещё не всё сказал… — Он взял её за руку бережно и крепко одновременно.— Мы с Андреем составили расписание: уборка, готовка, покупки – всё поделили между четырьмя нами… Даже Дмитрий заявил: «Я могу мыть посуду». И тогда я понял… Господи, Мария… я осознал наконец-то: ты физически не можешь справляться со всем этим одна! А я двадцать лет просто пользовался тобой…
У Марии перехватило дыхание от подступивших слёз… Она думала заранее: будет злиться при встрече; будет кричать; упрекать; требовать объяснений…
Но почему-то хотелось только плакать…
— Я устала быть обслуживающим персоналом в собственной семье… – прошептала она едва слышно.— Хочу быть человеком… Женой – да; матерью – конечно; но прежде всего человеком! У которого есть право устать! Право сказать «не могу»! Право взять паузу!
— Ты имеешь все эти права! – Тарас крепче сжал её ладонь.— И я обещаю – мы все будем это уважать!
В этот момент в комнату вошёл заспанный Дмитрий – волосы торчком во все стороны… Увидел маму – бросился к ней:
— Мамочка! Ты вернулась!
— Вернулась, мой хороший…
— А ты больше никуда не уедешь?
Мария перевела взгляд на Тараса и снова посмотрела на сына:
— Уеду ещё обязательно… Но может быть уже вместе с вами! Будем ездить отдыхать всей семьёй! Без того чтобы кто-то стоял у плиты по полдня!
— А можно будет кататься на лыжах?
— Конечно можно!
Лицо Дмитрия просветлело мгновенно; он повернулся к отцу:
— Папа! Слышал? Мы поедем кататься!
— Слышал-слышал! – улыбнулся Тарас.— Научимся всей семьёй!
Мария смотрела на них двоих – мужа и сына; потом перевела взгляд на сияющую чистотой кухню; нелепый букет из роз и хризантем…
И понимала: что-то изменилось…
Может быть ненадолго…
Может они снова забудут об этом разговоре через месяц-другой…
Но теперь она точно знала одно: она может уйти…
Может сказать «нет»…
Может поставить себя выше чужих ожиданий…
И это вовсе не эгоизм…
Это право человека.
Она поднялась со стула:
— Ну что? Кто сегодня дежурит по кухне?
Тарас вскочил первым:
— Я сегодня готовлю завтрак! Или хотя бы пытаюсь приготовить! Обещаю: яичницу точно сделаю съедобной!
Мария усмехнулась:
— Посмотрим-посмотрим…
И впервые за долгое время она осталась сидеть за столом вовсе не для того чтобы резать овощи или мешать тесто…
А просто чтобы быть здесь…
Пить кофе…
Смотреть сквозь окно на утренний свет над городом…
Слушать как муж гремит посудой пытаясь разобраться где лежит нужная сковородка…
Это был совсем другой Новый год…
Не тот идеальный праздник где она у плиты до полуночи среди гор салатов и закусок…
Но удивительным образом этот Новый год оказался куда лучше прежних…
Потому что впервые за двадцать лет она встретила его не как служанка —
А как человек.
