Иногда, просматривая чужие тексты, она невольно вспоминала: ведь когда-то сама сочиняла стихи. После свадьбы всё бросила — «неприлично для взрослой женщины».
Никита построил карьеру в банковской сфере. Серьёзный и надёжный, он быстро продвигался по служебной лестнице. Но чем выше поднимался, тем острее ощущал: живёт не своей жизнью. В юности грезил о небольшом кафе на берегу моря. Детская мечта, конечно. Но что-то болезненно сжималось внутри при этих воспоминаниях.
Зоряна ворвалась в его будни стремительно и неожиданно. Молодая, независимая, дизайнер по профессии. В кофейне он случайно пролил ей на чертежи латте. Вместо упрёков — звонкий смех. Вместо формальных извинений — её фраза: «Теперь ты должен мне ужин».
Она не знала стихов Бродского, зато могла часами рассуждать о современных художниках. Не умела готовить, но была знатоком лучших баров города. Не интересовалась его графиком, но могла среди ночи прошептать: «Поехали встречать рассвет».
И Никита, измученный расписаниями и отчётами, вдруг дал себе волю.
***
Когда он уходил к Зоряне, ему казалось — вот она, настоящая свобода. Жизнь без сценария.
Оксана была замечательной супругой: верной, разумной… но слишком предсказуемой. Их семейная жизнь напоминала хорошо налаженный механизм: уют в доме, планы на выходные заранее согласованы, редкие конфликты быстро улаживались.
Но где же страсть? Где то головокружительное чувство безумия? Куда всё исчезло за пять лет вместе? Даже помидоры на балконе завяли — банально до боли.
Зоряна была полной противоположностью — непостоянной и порывистой натурой с жаждой к спонтанности. Она смеялась громко и заразительно, говорила прямо в лоб и могла среди ночи увезти его на пустынный пляж или устроить бурю из-за мелочи. Рядом с ней Никита ощущал себя живым человеком.
Но очарование рассеялось быстрее, чем он ожидал.
