Каша в тарелке давно остыла, а я всё не решалась поднести ложку ко рту. Глядела на внука, который беззаботно болтал ногами под столом и с аппетитом уплетал оладьи со сметаной, и пыталась осмыслить услышанное.
Назар приехал к нам на каникулы — дочка попросила приглядеть за ним, пока они с мужем уехали отдыхать. Шестилетний мальчишка, неугомонный, язык без костей — ни минуты тишины. Обожаю его до безумия, но временами он такое скажет — хоть стой, хоть падай.
Вот и сейчас — сидит себе спокойно, жуёт оладушек и между делом говорит: «Ганна, а Михайло каждый вечер ходит к соседке чай пить, когда ты уже спишь». Сказал как ни в чём не бывало и продолжил есть. А у меня ложка выскользнула из рук и плюхнулась обратно в кашу.
— Назарчик… — голос мой прозвучал слишком ровно для того волнения внутри. — Откуда ты это знаешь?
— Так я сам видел. Вчера ночью захотелось в туалет, проснулся — а Михайла нету. Я в окно глянул — он к Ярине пошёл. У неё свет горел.
Ярина… Валентина Сергеевна из соседнего дома. Вдова лет пятидесяти восьми, крашеная блондинка с ухоженными руками. Переехала к нам в село три года назад, дом купила через два участка от нашего. Всегда здоровается чересчур приветливо и улыбается так широко, будто давно знакомы. Тогда ещё подумала: чего это она к моему Михайлу так ласково? Потом махнула рукой — мало ли кто как себя ведёт.
А выходит — не зря насторожилась.
— Назарчик, ты уверен? Ничего не перепутал?
— Конечно уверен! Он был в синей куртке своей — я её сразу узнал! И шапка его была!
Синяя куртка… Та самая, что я ему подарила на прошлый Новый год. Он её бережёт как зеницу ока — надевает только по особым поводам. Значит, визит к соседке для него особенный случай…
Тем временем Михайло возился во дворе: чинил забор после зимних бурь. Я смотрела на него сквозь стекло кухни и не могла узнать этого человека. Сорок три года вместе прожили: троих детей подняли на ноги, теперь вот с внуками нянчимся… Всегда казалось: мы одно целое стали за эти годы. А он по ночам бегает чай пить к блондинке?
Чай… Ну да уж конечно.
Весь день ходила сама не своя: готовила обед машинально, стирала бельё без мысли о нём; занималась Назаром как по инерции… А внутри всё кипело: Ярина… Михайло… их вечерние чаепития… Представляла их вдвоём за столиком при свечах; она ему улыбается своей притворной улыбкой… А он? Что он делает? Забыл обо мне? Надоела я ему за эти годы?
К вечеру так себя накрутила — руки дрожали от напряжения. Конечно же Михайло заметил перемену во мне: подошёл ко мне на кухне сзади обнял пока я мыла посуду.
— Ганна… чего ты такая невесёлая сегодня? Не заболела?
Я выскользнула из его объятий:
— Всё нормально со мной! Не мешай мне!
