Оксана двигалась по скользкому тротуару, стараясь удержать равновесие, словно акробат на канате. В одной руке у неё был пакет с контейнерами — всё-таки совесть не позволила ей тащить откровенно испорченную еду, и она приготовила свежий салат с крабовыми палочками. Хотя «шубу» и остатки мясной нарезки муж с радостью сгреб в пакет, как будто это было сокровище. В другой руке звенела бутылка дорогого игристого. Богдан шагал впереди — беспечный и довольный, неся мандарины.
— Осторожно, тут сплошной лёд! — крикнула Оксана, почувствовав, как подошва скользит по обледенелому асфальту.
— Всё нормально! — отозвался Богдан, даже не подумав оглянуться или предложить руку. — Галина звонила, спрашивала, когда будем. Говорит, всё уже готово.
«Готово», — мысленно передразнила Оксана. — «Наверняка постелила ту самую скатерть с пятном: жалко выбросить».
У подъезда их встретил стойкий запах жареной рыбы вперемешку с сыростью старых стен. Лифт снова оказался вне строя, и пришлось подниматься на пятый этаж пешком. К тому моменту Оксана уже вспотела: бутылка шампанского тянула руку вниз, а контейнеры в пакете перекосились и грозили вывалиться.
Дверь распахнулась ещё до того момента, как Богдан успел нажать кнопку звонка. На пороге стояла Галина в блестящей блузке и фартуке.
— Ну вот вы и добрались! — радостно объявила она, чмокнув сына в щеку и едва коснувшись губами воздуха возле уха Оксаны. — Проходите скорее! Раздевайтесь да несите всё на кухню!
В квартире было душно до невозможности: батареи жарили изо всех сил, а окна были плотно закрыты «чтобы не улетало тепло за уплаченные гривны».
Оксана вошла на кухню и застыла в изумлении. Стол действительно был накрыт: клеенка с подсолнухами сияла праздничным блеском. В центре возвышалась миска с тем самым «холодцом» — мутной массой сероватого цвета с плавающими кусочками моркови. По соседству лежали три подсохших ломтя черного хлеба да открытая банка шпрот.
— Чего стоишь? — деловито сказала Галина и ловко выхватила у Оксаны пакет. — Давай выкладывай свои сокровища! Ух ты, икричка? — она достала баночку икры, которую Оксана припрятала от мужа ради хоть какого-то удовольствия за столом. — Маленькая… Ну ничего! Намажем на хлебушек понемножку!
Свекровь принялась бойко перекладывать привезённые салаты в свой старый хрусталь из серванта — тот самый советский набор для особых случаев.
— Богданчик! Шампанское открывай скорей! А то Старый Новый год вот-вот наступит!
Оксана молча наблюдала за происходящим как за сценой из абсурдного спектакля. Её салат оказался рядом с какими-то подвяленными грибами (похоже на остатки от соседей или самой хозяйки со старого года). Мясную нарезку Галина разложила веером по тарелке так ловко, что засохшие края оказались спрятаны под веточками петрушки.
— Мамуль, а ты сама что-нибудь готовила? — спросил Богдан весело, разливая шампанское по бокалам; пузырьки весело шипели в предвкушении праздника.
— Да где уж мне готовить-то! — махнула рукой Галина и уселась во главе стола. — Давление скачет без конца да спина ломит… Вот холодец сварила сама лично! Старалась ведь! Да зачем лишнего делать? Я же знаю: у вас всегда еды навалом остаётся… Оксанка же любит готовить будто для казармы солдатской… Потом всё выбрасывает… А это ведь грех!
Оксана ощутила внутри себя тонкий щелчок лопнувшего терпения. Она взяла вилку и ткнула в холодец: масса дрогнула волной.
— Галина… — тихо произнесла она. — Этот салатик… вот этот вот,— она указала на «Шубу», которую притащил муж,— мы собирались отдать дворовым собакам… Там селёдочка уже слегка попахивает…
— Да ничего там не пахнет! — возмутилась свекровь и тут же отправила ложку салата себе в рот.— Отличная селёдочка! Просто вы избалованные стали до невозможности… Прости уж мою прямоту материнскую… Сейчас такие цены кругом страшные… А они собакам несут!.. Ешьте-ешьте лучше… Шампанское хоть вкусное?
