Телефон в кармане завибрировал уже в третий раз, но Богдан не торопился его доставать — он и так знал, кто звонит. Ярина. Наверняка интересуется, купил ли он хлеб. Или молоко. Или что-то ещё из того бесконечного списка, что постоянно исчезает из их вечно пустеющего холодильника.
Он стоял посреди чужого жилья и просто дышал. В воздухе витал аромат дорогого кондиционера для белья и ещё чего-то неуловимого — чего-то, что он не сразу смог определить. Потом понял: это была тишина. Чистая, звенящая, почти физически ощутимая тишина. Никто не кричал: «Папа, где мой рюкзак!», никто не включал мультики на полную громкость, и главное — никто не смотрел на него взглядом с упрёком, усталостью и безмолвным вопросом: «Ты мусор вынес?»
Именно за этой звенящей тишиной он приходил сюда последние полгода.
Александра вышла из ванной в лёгком шёлковом халате. Безупречная внешне — ухоженная до кончиков волос. Ни пятнышка на ткани, ни единого седого волоска в идеальной причёске.
— Богдан, ну сколько можно? — губы её обиженно поджались, но как-то отработанно, без настоящих эмоций. — Новый год на носу. Я заказала столик в «Панораме». Ты опять будешь придумывать сказки про совещание до полуночи?
Богдан тяжело выдохнул. Сорок семь лет за плечами давили ощущением абсурдности происходящего — как будто он оказался героем нелепой мелодрамы с главным призом в виде возможности просто выспаться.
— Сегодня поговорю с ней, — произнёс он неожиданно твёрдо даже для себя самого. — Всё. Хватит этого фарса. Я устал, Саша… Хочу жить по-настоящему.
— Правда? — Александра приподняла бровь скептически. — Ты это говоришь с августа месяца.
— На этот раз серьёзно… Хочу быть здесь. С тобой. В этой тишине… Разведусь с Яриной… Машину ей оставлю… Квартиру придётся делить пополам… Но я готов уйти хоть с одним чемоданом — лишь бы всё это закончилось.
Он действительно верил в то, что говорил сейчас вслух впервые за долгое время. Дом казался ему мясорубкой: перемалывал его нервы, свободу и финансы без остатка. Трое детей были больше похожи на постоянный источник шума и хаоса: старший сын Михайло уже подросток пятнадцати лет и общается исключительно междометиями; средняя дочь Екатерина девяти лет переживает бесконечные трагедии уровня «сменку забыла» или «подруга лайк не поставила»; а младший Остап четырёх лет вообще представлял собой ходячее стихийное бедствие с глазами ангела.
И собака ещё вдобавок к этому хаосу! Бигль по кличке Марк… Кто вообще додумался завести бигля в условиях квартиры? Ах да… Это же был он сам два года назад под давлением уговоров семьи.
* * *
Паркуя внедорожник у подъезда дома, Богдан чувствовал внутреннее напряжение будто натянутую струну перед разрывом. Он знал: сейчас начнётся буря эмоций — слёзы, обвинения в предательстве семьи… Он всю дорогу мысленно прогонял свою речь: «Ярина… мы стали чужими людьми… У меня другая женщина… Я оставляю тебе всё… Просто отпусти меня». Достойно? Вполне себе.
Открыв дверь своим ключом, он тут же уловил знакомый запах жареного лука вперемешку с собачьей шерстью.
Марк радостно взвизгнул и бросился ему навстречу так стремительно, что едва не сбил хозяина с ног.
— Марк! Прекрати! Уйди! — раздражённо бросил Богдан и оттолкнул пса ногой.
Из кухни выглянула Ярина: футболка домашняя со следами готовки на плече; волосы собраны кое-как узлом наверху головы; лицо спокойное до обыденности женщины у плиты.
— Пришёл? Хлеб купил?
— Нет… Нам нужно серьёзно поговорить…
Он прошёл прямо на кухню даже не снимая обуви.
Ярина отложила нож для нарезки овощей и вытерла руки о полотенце прежде чем взглянуть ему прямо в глаза:
— Говори быстрее… У Остапа через полчаса ингаляция – кашляет сильно сегодня…
Богдан глубоко вдохнул:
— Я ухожу… У меня есть другая женщина… Подаю документы на развод…
Он закрыл глаза ожидая бури – крика или хотя бы грохота разбитой посуды…
Но вместо этого наступила тишина – только холодильник гудел монотонным фоном как трансформаторная будка во дворе многоэтажки…
— Хорошо,— спокойно произнесла Ярина.
Богдан распахнул глаза:
— Что значит «хорошо»?
— Хорошо хоть сказал наконец,— она подошла к столу спокойно как будто обсуждали список покупок.— А то я уж думала – может ты болен серьёзно или долги какие висят – ходишь сам не свой последние месяцы… А тут всего лишь другая женщина… Ну хоть ясно стало…
Он растерянно моргнул:
— Ты совсем не расстроена?
— Богдан,— она посмотрела на него так же спокойно как смотрят взрослые на капризного ребёнка.— Мне тоже надоело всё это притворство… Думаешь мне нравились твои «задержки»? Просто ждала пока ты созреешь сказать правду…
Она уселась за табуретку и начала быстро записывать что-то ручкой в блокнот:
— Значит так: развод устраивает полностью… По имуществу?
— Машину тебе оставлю,— поспешил вставить Богдан чувствуя как рушится тщательно продуманный сценарий.— Квартиру потом поделим или детям оставим… Пока поживу у неё…
Ярина кивнула:
— Отличный вариант… Принимается полностью… Но есть одно условие…
Богдан напрягся:
— Какое?.. Алименты?.. Деньги?..
Она подняла голову:
— Ты сказал – устал от нас всех? Хочешь свободы?.. Так вот моё условие простое: ухожу я… Прямо сейчас…
Его глаза округлились:
— Куда?!
— Неважно куда – хоть к маме поеду или просто отдохну где-нибудь пару недель… Мне нужно прийти в себя… А ты оставайся здесь…
Он нахмурился:
— Здесь?.. То есть дома?..
Она утвердительно кивнула:
— Именно здесь – с детьми и Марком вместе…
Богдан нервозно усмехнулся:
— Ярина!.. Это несерьёзно!.. У меня работа!.. Конец года!.. Отчётность!.. И вообще я ведь ухожу к женщине!
Она невозмутимо пожала плечами:
— Вот и познакомь детей со своей новой дамой жизни…
Она аккуратно вырвала лист из блокнота и протянула ему со словами:
Ты же отец.
