У Богдана сжалось сердце так сильно, что перехватило дыхание. Он взглянул на своих детей. Михайло сидел, уткнувшись в телефон, но Богдан сразу понял — сын не листает ничего, а просто смотрит в чёрный экран.
— Так, — сказал он, поднимаясь. — Быстро собрались! Одеваемся!
— Куда? — буркнул Михайло.
— За ёлкой! И за продуктами! Новый год будет!
Они отправились на ёлочный рынок. Купили самую крупную и пушистую пихту — еле втиснули её в машину. Богдан взял три гирлянды, ящик мандаринов, три банки красной икры — раз уж праздник, то по полной! — торт и кучу новогодней мелочи.
Вечером всей семьёй украшали ёлку. Богдан включил старые украинские песни времён Союза. Сначала дети лениво развешивали игрушки, но когда он попытался закрепить звезду на верхушке и чуть не уронил дерево себе на голову — все расхохотались. Даже Михайло улыбнулся.
— Папа, ты такой неуклюжий, — сказал сын без тени упрёка. — Давай помогу.
Они устроились под ёлкой с мандаринами в руках. Марк грыз дождик.
— Папа… — тихо спросила Екатерина. — А мама вернётся?
Богдан обнял их всех: Остап оказался у него на коленях, Екатерину он прижал к себе сбоку, а Михайла хлопнул по плечу.
— Не знаю точно… Я очень перед ней виноват. Вёл себя как последний… ну как полный дурак. Думал: еда сама появляется, рубашки чистые сами собой становятся, уроки делаются без усилий… А ведь это всё труд. Ежедневный труд.
Он почувствовал слезу на щеке.
— Я бы всё отдал за то, чтобы она вернулась… Просто чтобы назвала меня идиотом и заставила вынести мусор.
* * *
31 декабря.
Богдан проснулся от запахов.
Это был не запах собаки или подгоревшей каши и даже не ваты…
Пахло пирогами. Запечённым мясом. Ванилью… Домом.
Он открыл глаза: было подозрительно тихо.
Соскочив с кровати и натянув штаны, он бросился на кухню.
У плиты стояла Ярина в фартуке и вынимала из духовки противень с курицей. Стол был накрыт праздничной скатертью; салаты красовались в хрустальных вазах.
Дети сидели за столом чистенькие и причёсанные в нарядных одеждах и смотрели на маму с восторгом. Марк лежал у её ног и счастливо вилял хвостом.
Богдан застыл в дверях кухни: вдруг это сон?
Ярина обернулась и окинула его взглядом сверху донизу: небритый, помятый майкой мужчина с мешками под глазами…
— Ну здравствуй, герой-одиночка, — усмехнулась она.
— Ярина… Ты… ты вернулась?
— Зашла проверить Марка жив ли ещё… А то ты два дня трубку не брал! Подумала уже: собаку заморил голодом!
— Я… я шил костюм… покупал ёлку… продукты… — лепетал он сбивчиво как школьник перед учительницей.
Он сделал шаг вперёд и опустился перед ней прямо на кафельный пол кухни. Обняв её за талию, прижался лицом к фартуку с запахом муки…
— Прости меня… пожалуйста… Я всё осознал… Всё понял! Больше никогда… никакой Александры… ничего…
Дети притихли моментально.
Ярина положила ладонь ему на голову; пальцы мягко зарылись в волосы мужа:
— Вставай давай уже… горе моё луковое… дети же смотрят!
Богдан поднялся медленно и вытер глаза рукавом майки:
— Ты останешься?
Она посмотрела серьёзно:
— У меня есть список новый. Не про школу или садик теперь – про нас двоих…
Она достала из кармана сложенный лист бумаги:
— Первое: выходные ты проводишь с детьми – я хожу на йогу и плаваю в бассейне. Без обсуждений.
Второе: посудомойку чинишь сегодня.
Третье: раз в месяц мы идём куда-то вдвоём – телефоны оставляем дома.
Четвёртое: никакой Александры нигде – даже среди заблокированных контактов! Увижу хоть намёк – заберу детей с собакой и машиной; тебе оставлю только твои дырявые носки!
Согласен?
— Да! Конечно согласен! На всё согласен! Я сам её заблокировал ещё в пятницу!
— Знаю уже,— улыбнулась она.— Мне Кристина написала – мама Тимофея,— что ты был на утреннике! И фотку прислала! Снеговик у вас получился страшненький конечно… но старание видно – зачёт!
— Мамочка!!! — закричал Остап.— Папа нам такую огромную ёлку купил!!!
— Видела уже,— сказала она.— Молодцы вы у меня…
Ярина подошла ближе к мужу и поцеловала его – не просто формально в щёку – а по-настоящему…
— С наступающим тебя, Богданчик… Иди побрейся наконец-то – Николай вот-вот придёт поздравлять детей а ты похож сейчас больше всего на лешего из леса…
Богдан метнулся к ванной напевая «В лесу родилась ёлочка».
Из зеркала смотрел мужчина усталый до предела; постаревший будто бы лет на пять всего за неделю… но абсолютно счастливый человек…
Он знал точно одно: грядущий год он проживёт иначе – ценя каждую минуту этого домашнего хаоса…
Потому что настоящая тишина – это вовсе не пустая квартира без звуков…
Тишина настоящая тогда – когда знаешь наверняка: тебя любят и ждут дома несмотря ни на что…
А Александре он потом отправит открытку…
На ней будет изображена большая шумная сумасшедшая семья —
И подпись:
«Спасибо за уроки жизни.
Счастья тебе.»
За окном начал падать крупный пушистый снег…
Он укрывал город белым покрывалом —
Словно стирал все ошибки уходящего года…
Впереди была новогодняя ночь,
салат оливье,
который он теперь будет резать сам —
и делать это с радостью,
и целая жизнь впереди,
чтобы всё исправить заново…
