Телефон в кармане завибрировал уже третий раз, но Михайло не торопился отвечать — он и так знал, кто это. Оксана, как всегда: спрашивает, взял ли хлеб, не забыл ли молоко или что ещё закончилось в их вечно пустом холодильнике.
Он стоял посреди чужого жилья и просто дышал. В воздухе витал аромат дорогого кондиционера для белья и ещё чего-то неуловимого. Лишь спустя мгновение он понял — это была тишина. Настоящая, звенящая, почти физически ощутимая тишина. Никто не кричал: «Папа, где мой рюкзак!», никто не включал мультики на полную громкость, и главное — никто не сверлил его взглядом с упрёком и усталостью вперемешку с немым вопросом: «Ты хоть мусор вынес?»
Именно ради этой тишины он приходил сюда последние полгода.
Ярина вышла из ванной в лёгком шёлковом халате. Безупречная. Ухоженная до кончиков волос. Ни пятнышка на одежде, ни седины в идеальной причёске.
— Михайло, ну сколько можно? — губы она надула с отточенной грацией. — Скоро Новый год. Я заказала столик в «Панораме». Ты опять будешь рассказывать сказки про совещание до полуночи?
Михайло тяжело выдохнул. Ему было сорок семь лет, и он чувствовал себя героем нелепой мелодрамы, где главный приз — возможность спокойно поспать.
— Сегодня поговорю с ней, — произнёс он неожиданно твёрдо даже для самого себя. — Всё. Хватит этого фарса. Я устал, Ярин. Хочу нормальной жизни.
— Правда? — приподняла бровь Ярина. — Ты это говоришь ещё с августа.
— Честно говорю. Хочу быть здесь. С тобой. В этой тишине… Разведусь с Оксаной, машину ей оставлю… Квартиру придётся делить пополам… но я готов уйти хоть с одним чемоданом — лишь бы всё это закончилось.
Он действительно был уверен в своих словах. Дом казался ему мясорубкой без выключателя: она перемалывала его нервы, финансы и личное пространство без остановки. Трое детей были скорее фоновым шумом круглосуточного действия: старшему Роману пятнадцать лет — общается исключительно междометиями; средней Софии девять — каждый день новая трагедия: то сменку потеряла, то подружка лайк не поставила; а младший Богдан четырёх лет вообще представлял собой ходячее стихийное бедствие на коротких ножках. Плюс собака породы бигль… Кто вообще додумался завести бигля в квартире? Ах да… сам же и поддался уговорам два года назад.
* * *
Михайло припарковал внедорожник у дома и почувствовал внутри знакомое напряжение: словно струна натягивалась всё туже перед первым аккордом скандала. Он знал сценарий наперёд: слёзы, обвинения в предательстве семьи… Он всю дорогу мысленно прогонял речь: «Оксана, мы стали чужими людьми… У меня другая женщина… Я оставляю тебе всё… Просто отпусти меня». Звучало благородно? Вполне себе.
Он открыл дверь своим ключом; сразу ударил запах жареного лука вперемешку с собачьей шерстью.
Бигль по кличке Барон радостно бросился к нему под ноги так стремительно, что чуть не сбил его с ног.
— Барон! Прекрати! Отстань! — резко прикрикнул Михайло и оттолкнул пса ногой.
Из кухни выглянула Оксана: домашняя футболка со следами ужина на плече; волосы собраны кое-как в пучок… Она выглядела обыденно — ни несчастной, ни измотанной жизнью… просто женщиной за приготовлением еды.
— Пришёл? — спросила она будничным голосом и продолжила нарезать овощи за столом. — Хлеб купил?
— Нет… Нам нужно серьёзно поговорить…
Михайло прошёл на кухню прямо в обуви.
Оксана отложила ножик на доску для резки овощей и вытерла руки полотенцем прежде чем посмотреть ему прямо в глаза:
— Говори быстрее… Через полчаса у Богдана ингаляция – кашель замучил мальчика…
Михайло глубоко вдохнул:
— Оксана… я ухожу от тебя… У меня другая женщина… Я собираюсь подать на развод…
Он зажмурился заранее ожидая шквал эмоций – визг тарелок об пол или хотя бы крик…
Но наступила тишина – только холодильник гудел как трансформаторная будка во дворе летом…
— Хорошо,— спокойно произнесла Оксана.
Михайло открыл глаза:
— Что значит «хорошо»?
— Хорошо хоть сказал наконец,— она подошла к столу и взяла блокнот с ручкой.— А то я уже думала – может ты заболел серьёзно или долги какие-то повисли над нами… А тут всего лишь другая женщина… Ну хоть ясно стало…
Михайло растерянно моргнул:
— Ты что… совсем не расстроена?
— Михайле,— посмотрела она на него как мать смотрит на непонятливого ребёнка.— Я тоже устала… Думаешь мне нравилось притворяться перед детьми каждый вечер? Ждать тебя из бесконечных «совещаний»? Просто ждала пока ты сам созреешь сказать вслух…
Она опустилась на табуретку и начала быстро записывать что-то ручкой:
— Так вот… Развод – пожалуйста… Насчёт имущества?
— Машину тебе оставлю,— поспешил вставить Михайло чувствуя как привычный сценарий рассыпается.— Квартиру потом разменяем или детям оставим… А пока я поживу у неё…
Оксана кивнула:
— Отлично… Принимается… Но есть одно условие…
Он напрягся:
— Какое?.. Алименты?.. Деньги?..
Она подняла голову:
— Ты сказал – устал от нас всех?… Что хочешь свободы?… Так вот моё условие такое: ухожу я…
Михайло опешил:
— Куда?!
Она пожала плечами:
— Неважно куда – к маме поеду или просто отдохнуть куда-нибудь… Мне нужно выдохнуть наконец-то… А ты оставайся здесь…
Он нахмурился:
— Здесь?.. То есть дома?..
Оксана спокойно пояснила:
— Да-да… В этой квартире… С детьми… И Бароном тоже…
Михайло нервно усмехнулся:
— Ты шутишь?.. У меня работа!.. Конец года!.. Отчёты!.. И вообще – я же ухожу к другой женщине!
Оксана невозмутимо продолжила писать заметки в блокнот:
— Вот отлично! Познакомишь детей со своей новой дамой сердца…
Она вырвала листок из блокнота и протянула ему без лишних слов.
