— Ты же отец. Сам возмущался, что я их балую, что они у нас невоспитанные. Вот и докажи. У тебя неделя, Михайло. До самого Нового года. Справишься — я подпишу развод на любых условиях, хоть без копейки алиментов. Не справишься — квартира и машина остаются мне.
Михайло смотрел на жену так, будто видел её впервые. Где та тихая домохозяйка, десять лет подряд штопавшая носки? Перед ним сидела уверенная женщина с холодным взглядом и предложением, от которого не отвертеться.
И вдруг в нём вспыхнул азарт. Он не справится? С родными детьми?
— Да это проще простого! — его задело за живое. — Думаешь, я не смогу управиться с собственными детьми? Это ты всегда из мухи слона раздуваешь: «Ой, уроки! Ой, садик!» Подумаешь — не ракетостроение!
— Значит, договорились, — спокойно сказала Оксана и поднялась со стула. — Вещи я собрала ещё вчера вечером, пока ты заседал на совещании. Чемодан в прихожей.
Она протянула ему листок.
— Здесь всё основное: список дел и напоминания. В холодильнике еды хватит на пару дней. Потом сам разберёшься. У Богдана кашель — лекарства на верхней полке в ванной. У Софии репетиция утренника — костюм надо закончить шить. Роману просто так деньги не давай — он опять собирает на какую-то ерунду. Всё ясно? Пока!
Она поцеловала ошарашенного Михайла в щёку, взяла сумочку, натянула пальто и вышла за дверь.
Михайло остался стоять посреди кухни с бумажкой в руке.
— Ха! — сказал он себе под нос. — Напугала тоже…
В этот момент в кухню ворвался Барон, поскользнулся на ламинате и впечатался головой в мусорное ведро; то опрокинулось набок и рассыпало картофельные очистки по полу веером. Следом вошёл Богдан с заложенным носом:
— Тату! Я сходил в туалет… Помоги вытереться!
* * *
Первый вечер прошёл под знаком свободы и веселья без ограничений: Михайло заказал пиццу (Оксана всегда бурчала о вреде фастфуда), разрешил детям бодрствовать до одиннадцати вечера и сам устроился перед телевизором смотреть футбол.
«Вот видишь», — думал он лениво переписываясь с Яриной, — «никаких трудностей нет вообще! Женщины сами себе придумывают проблемы ради важности».
Ярина писала: «Котик мой герой! Показал ей место! Завтра жду тебя праздновать свободу». Михайло пообещал приехать.
Но уже утром всё пошло наперекосяк.
В 6:45 заорал будильник Оксаны — она то ли забыла его выключить нарочно, то ли специально оставила ловушку для него: звук был как сирена тревоги по всей квартире.
Михайло вскочил как ошпаренный; сердце колотилось где-то у горла.
— Тату! Нам к восьми надо быть там! А мне ещё косички заплести надо! Мама всегда делает колосок!
Михайло глянул на часы: 6:50.
— Какой ещё колосок? Сделаем хвостик да побежим!
— Я сама не умею хвосты делать! И у меня колготки порвались… Где новые?
Он отправился искать колготки для дочери. Шкаф Софии напоминал пещеру сокровищ из сказки… только вместо золота там были груды розовых тряпок вперемешку с бантиками и игрушками. Перекопав три полки подряд, он нашёл пару… но она была раза в три меньше нужного размера.
Из детской донёсся вопль Богдана:
— Я кашу не хочу!!! Хочу сырники!!! Мама обещала сырники!!!
— Будут тебе сырники… когда-нибудь… — пробормотал Михайло себе под нос и направился к холодильнику.
Там творога не оказалось вовсе; зато висела записка под магнитом: «Творог выбросила – срок прошёл».
— Ешьте хлопья! Как американцы!
— А молоко прокисшее… — уныло сообщил Роман, появившись босиком в одних трусах на кухне. — Тату… Дашь пятьсот гривен?
— На что?
— На обед… И проезд… Мама всегда даёт…
Михайло достал кошелёк: пятьсот гривен ушли Роману сразу же; хлопья пришлось заливать водой (Богдан рыдал навзрыд при этом). София ушла в школу с кривым хвостиком-«пальмой» после бури и в джинсах вместо школьной юбки (её папа так и не нашёл).
В садик они пришли почти через час после начала занятий; воспитательница встретила их тяжёлым взглядом поверх очков:
— Михайле, а где у Богдана чешки? Сегодня музыкальное занятие!
— Чешки?.. Разве они здесь не хранятся?
— Нет-нет… Вы же их забрали домой постирать ещё в пятницу… Татьяна забрала…
Он замялся:
— Привезу завтра…
На работу он прибыл только к одиннадцати утра – весь взмыленный да ещё с пятном зубной пасты на пиджаке (Богдан плюнул во время чистки зубов).
Коллеги переглядывались удивлённо – обычно Михайло выглядел безупречно ухоженным.
— Михась… ты чего такой помятый сегодня? Бурная ночь была?
— Ага… незабываемая… – буркнул он мрачно себе под нос.
Чуть позже позвонила классная руководительница Софии:
— Михайле… София плачет… Она забыла дома проект по окружающему миру… Говорит вы забыли положить его ей в рюкзак…
Он возмутился:
— Мне?! Ей девять лет вообще-то! Она сама должна…
Учительница перебила спокойно:
— Это совместный проект родителей с детьми был… Татьяна сказала мне вчера вечером: вы всё подготовили заранее…
Он вспомнил смутно – действительно что-то было про кормушки для птиц вчера вечером… но тогда как раз «Спартак» забивал гол…
– Сейчас кого-нибудь пришлю…
Кого именно? Оксаны нет рядом; бабушек поблизости тоже нет… Пришлось вызвать курьера самому: тот съездил домой (ключи были у него), нашёл доклад (он валялся под диваном весь погрызенный Бароном), отсканировал его заново и распечатал свежий экземпляр…
Рабочий день окончательно пошёл прахом уже к обеду…
